Снова холод, и землю пинает весенний дождь,
Достучаться пытается хлёстко, да только где?
Распускаются почки деревьев… а в мире дрожь:
Повернулась планета расшатанно на гвозде.

А по радио диктор вещает: «Опять война!
Добровольцы нужны! Намечается вновь призыв!»
И старухи во дворике шепчутся: «Горе нам!»
Лишь одна на скамейке сидит, молчит… чтоб не взвыть!

Веник, грабли, сапа — в пакете… и цветов венок,
Что плела, беспокоясь ночами, из органзы:
За оградой, мастерами кованой, ждёт сынок…
Скулы сводит от боли, молиться бы — нем язык.

А по камню холодные капли чеканят дробь,
На глазах пелена, ветер шепчет: «Пятнадцать лет!»
И всплывает в сознанье блестящий закрытый гроб,
Оцинкованный ящик — с проклятой войны привет.

Губы синие тонкие шепчут: «Ну как дела?
Хорошо? А у нас всё по-старому. Только вот
Повалился забор, да хата вся заросла,
Не справляюсь сама, а ещё продала весь скот».

— Спи спокойно, сыночек! — сказала и дрожь в руках,
— На холме вон цветы посадила, барвинок есть.
С шумом ветра раскрыл я над ней два свои крыла
И шепчу в кронах туй: «Глянь, мамулечка, я же здесь!..»