Вверх страницы
Вниз страницы

МОЛОТ БИТВЫ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



По ту сторону

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

https://pp.userapi.com/c836220/v836220304/2b035/p0yNh4NaJLc.jpg
https://pp.vk.me/c621320/v621320424/1258e/fBPJKb3r3kw.jpg







Кли­ничес­кая смерть

Я спал. Но мое сер­дце уже не би­лось в уни­сон ок­ру­жа­юще­му ми­ру. Мои лег­кие не ды­шали, нав­сегда зак­лю­чив в се­бе пос­ледний гло­ток воз­ду­ха. Те­ло зас­ты­ло, на­веч­но за­фик­си­ровав по­зу, по­доб­но вос­ку. Кровь боль­ше не тек­ла по ве­нам, нав­сегда ос­та­новив свой кру­говой бег.
Моя пос­тель уже дав­но бы­ла хо­лод­ной.

Я спал, оку­тан­ный тем­но­той и пус­то­той. Там бы­ло хо­лод­но и страш­но. Там не бы­ло ни­чего.
Это бы­ли вра­та пус­то­ты, за ко­торой от­кры­валась веч­ность. Пус­то­та бы­ла длин­ной и бес­ко­неч­ной. Я шел впе­ред, сам не по­нимая за­чем. Хо­лод про­низы­вал каж­дую час­ти­цу, зак­лю­чая в свои ко­лючие объ­ятия.

А по­том был яр­кий свет. Он ос­ле­пил ме­ня в пер­вые мгно­вения, слов­но меч рас­по­ров пок­ров тем­но­ты. За­пол­нив пус­то­ту со­бою. Яр­кое свер­ка­ние за­пол­ня­ло прос­транс­тво. Это бы­ла веч­ность.
Свет кру­жил вок­руг ме­ня по­тока­ми, об­ра­зуя див­ную мо­за­ику. Но в пер­вые мгно­вения бы­ло не­воз­можно ра­зоб­рать, что же изоб­ра­жа­ют пе­редо мной фо­тоны.

А по­том я уви­дел мир смер­тных: не­боль­шое тем­ное пят­но в царс­тве аб­со­лют­но­го све­та. Я мог ви­деть все - прош­лое, бу­дущее и нас­то­ящее од­новре­мен­но.

Ка­ким-то стран­ным об­ра­зом по­нимал те­перь боль­ше, чем по­нимал, ког­да был там. Бу­дущее - это по­рож­де­ние прош­ло­го. Мне бы­ла да­на воз­можность из­ме­нить и то, и дру­гое в нас­то­ящем. И ес­ли бы я до сих пор при­над­ле­жал к ра­се смер­тных, то обя­затель­но по­пытал­ся бы вме­шать­ся в ход со­бытий. Но сей­час мне бы­ли по­нят­ны пу­ти это­го та­инс­тва - те­чения вре­мени. Не сто­ило ме­шать ми­роз­да­нию ис­полнять на­чер­танное, так как пос­ледс­твия мог­ли бы быть тра­гичес­ки­ми. Это срав­ни­мо с тем, ког­да лю­ди пы­та­ют­ся из­ме­нить рус­ло ре­ки в уго­ду сво­им нуж­дам. Но еще ни ра­зу до доб­ра это не до­вело.

Мне за­хоте­лось вспом­нить все, что тво­рилось со мной в ми­ре смер­тных. И я кос­нулся виб­ри­ру­юще­го лу­ча прош­ло­го, и тут же от­кры­лись все та­инс­тва. Я ви­дел мо­мент сво­его за­чатия, рож­де­ния и ста­нов­ле­ния на Зем­ле. Я ви­дел все свои страс­ти и ошиб­ки. От осоз­на­ния сво­ей нич­тожнос­ти, мне за­хоте­лось спря­тать­ся и от­пра­вить­ся на­зад, в мир смер­тных, та­ким силь­ным бы­ло чувс­тво мо­его сты­да. Но в веч­ности не­куда бы­ло спря­тать­ся. Да и воз­можно ли во­об­ще спря­тать­ся от се­бя са­мого?

За­тем мне бы­ло раз­ре­шено при­кос­нуть­ся к нас­то­яще­му. Я приб­ли­зил­ся к ми­ру смер­тных вплот­ную. Но преж­де, чем смог по­сетить Зем­лю, ме­ня обер­ну­ли спе­ци­аль­ным све­чени­ем. Ведь те­перь я не мог про­ник­нуть в мир смер­тных прос­то так, ес­ли хо­тел сох­ра­нить свою ду­шу чис­той. Она те­перь не дол­жна бы­ла ка­сать­ся ни­чего зем­но­го. В про­тив­ном слу­чае я прев­ра­тил­ся бы в зло­го ду­ха и был вы­нуж­ден ве­ками блуж­дать у врат веч­ности в нес­конча­емом хо­лоде и бес­край­ней пус­то­те.

Свет бес­ко­неч­ности, слов­но ска­фандр, обе­регал мою ду­шу от все­го зем­но­го. Я ни­как не мог боль­ше при­кос­нуть­ся, сде­лать что-ли­бо, да­же за­гово­рить с кем-ни­будь или с чем-ни­будь из ми­ра смер­тных. Но мне раз­ре­шили явить­ся од­но­му из них во сне. Ко­му имен­но ре­шать дол­жен был толь­ко я.

Я наб­лю­дал за жи­вущи­ми на зем­ле. О, ка­кими жал­ки­ми они ка­зались мне. На­поми­нали ма­лых де­тей, под­властных сво­ему эго­из­му и страс­тям. Они не уме­ли кон­тро­лиро­вать се­бя. В них яв­но пре­об­ла­дала ма­тери­аль­ная часть. И стрем­ле­ние к фи­зичес­ким бла­гам зат­ме­вало все пот­ребнос­ти и стрем­ле­ния ду­ши.

Но ви­нить их ник­то не в пра­ве. Да­же жи­тели веч­ности с по­нима­ни­ем от­но­сят­ся к не­совер­шенс­тву смер­тных. Ведь те жи­вут в ма­тери­аль­ном ми­ре, а жизнь там не так уж прос­та. Да­леко не каж­дый смо­жет ус­лы­шать го­лос сво­ей ис­тинной ду­ши.
Бу­дучи на Зем­ле, я то­же не всег­да прис­лу­шивал­ся к не­му.

Све­тяща­яся а­ура, ок­ру­жав­шая ме­ня те­переш­не­го, бы­ла не­види­мой для жи­вых. Мое при­сутс­твие на Зем­ле не бы­ло ощу­тимым ни для ко­го. Но лишь до то­го са­мого мо­мен­та, по­ка я не изъ­яв­лю же­лание заг­ля­нуть в сон од­но­го из­бран­ни­ка, ко­торо­го не­беса раз­ре­шили мне выб­рать.

На Зем­ле бы­ла ночь. Оби­тель жи­вых встре­тила ме­ня прох­ла­дой и тем­но­той. Но я не ощу­щал ни то­го, ни дру­гого. Это бы­ли об­ра­зы прош­ло­го, сох­ра­нив­ши­еся в мо­ей ду­ше.

Я сто­ял пос­ре­ди боль­нич­но­го дво­ра. Имен­но тут соз­на­ние фик­си­рова­ло мое при­сутс­твие пос­ледний раз. Вот и па­лата.
Удив­ле­нию не бы­ло пре­дела. Те­ло, при­над­ле­жащее мне не так дав­но, до сих пор на­ходи­лось там: сгус­ток уже не­нуж­ной ма­терии. Вра­чи тщет­но пы­тались сох­ра­нить его. Пус­тая обо­лоч­ка, под­клю­чен­ная к ап­па­ратам жиз­не­обес­пе­чения - это зре­лище бы­ло тро­гатель­ным и омер­зи­тель­ным од­новре­мен­но.

Сов­ре­мен­ная ме­дици­на да­вала воз­можность док­то­рам прод­ле­вать аго­нию тру­па.
Мне ста­ло не по се­бе. Ес­ли бы я был до сих пор жи­вым, ме­ня на­вер­ня­ка стош­ни­ло бы. По край­ней ме­ре ощу­щения бы­ли очень сход­ны­ми.

По­это­му, как мож­но быс­трее, пос­пе­шил по­кинуть это мес­то, нап­ра­вив­шись в дом, где жил це­лых двад­цать пять лет.
То, что там пред­ста­ло мо­ему взо­ру, то­же не очень об­ра­дова­ло. Из до­мочад­цев од­на лишь мать бы­ла уби­та го­рем. Ее ду­ша раз­ры­валась от нес­терпи­мой бо­ли и го­речи ут­ра­ты.

Са­мым страш­ным со­быти­ем на зем­ле для ро­дите­лей яв­ля­ет­ся смерть де­тей. И мою ма­му пос­тигла сия страш­ная участь.
Пер­вым по­рывом бы­ло бро­сить­ся к ней, ус­по­ко­ить и поп­ро­сить за все про­щения. Но я не мог. Она бы все рав­но не по­чувс­тво­вала ме­ня. Ос­та­валось толь­ко дож­дать­ся то­го мо­мен­та, ког­да она зас­нет, и на­вес­тить ее во сне.

Ос­таль­ные же до­мочад­цы, хоть и вся­чес­ки пы­тались изоб­ра­зить на ли­цах скор­бные вы­раже­ния, в ду­ше бы­ли сов­сем дру­гих нас­тро­ений.
Их аб­со­лют­но не бес­по­ко­ила моя смерть. Боль­ше тре­вожи­ли мыс­ли о тех­ни­ке, ко­торая ос­та­лась в мо­ей ком­на­те, о де­позит­ном сче­те в бан­ке, о за­веща­нии, ко­торое нуж­но бы­ло пе­репи­сать.

Не­объ­ят­ная пе­чаль за­пол­ни­ла мою ду­шу. Что­бы луч­ше по­нять страс­ти смер­тных, я на­чал свое пу­тешес­твие в прош­лое.
Пе­редо мной от­крыл­ся ог­ромный эфир, на­пол­ненный зву­ками и све­том. Слов­но ты­сячи цвет­ных ди­апо­зити­вов кру­тились на ог­ромном пок­ры­вале, ко­торое об­ра­зовы­вало ку­пол. Кад­ры мил­ли­онов жиз­ней и лет проп­лы­вали пе­редо мною в бес­ко­неч­ной ме­лодии рит­ма жиз­ни.

Я ви­дел при­ят­ную теп­лую по­луть­му. Там бы­ло мок­ро, но у­ют­но. По­кой и уми­рот­во­рение ок­ру­жали ме­ня ко­рот­кий пе­ри­од рав­ный трем чет­вертям го­да.

А по­том да­вящее неп­ри­ят­ное чувс­тво, ть­ма, хо­лод и рез­кий свет. Поч­ти то­же я ощу­тил в мо­мент сво­ей смер­ти на Зем­ле. Но то был миг мо­его рож­де­ния в ми­ре жи­вых из ут­ро­бы ма­тери. Крик за­пол­нил соз­на­ние, а по­том ка­лей­дос­коп ра­дуж­ных пя­тен, ко­торые пос­те­пен­но при­об­ре­тали бо­лее чет­кие очер­та­ния ок­ру­жа­ющих пред­ме­тов.

Лю­бящие ли­ца ро­дите­лей над ко­лыбелью. Мой смех, ког­да отец под­ки­дывал ме­ня, и то нес­коль­ко ще­мящее, ще­кочу­щее чувс­тво стра­ха - «а что ес­ли он ме­ня не пой­ма­ет?». Теп­лый и неж­ный го­лос ма­мы, по­ющей ко­лыбель­ную.
А даль­ше - об­ще­ние с та­кими же ка­рапу­зами как я, сна­чала в са­дике, по­том в шко­ле. Пос­ле - ар­мия, ин­сти­тут. Все это про­мель­кну­ло буд­то в нес­коль­ких ди­апо­зити­вах, без чет­ких мо­мен­тов. И не уди­витель­но, ведь все вре­мя от са­дика до шко­лы, ме­ня, как и дру­гих смер­тных, одо­лева­ли зем­ные страс­ти.

Вне­зап­но я ус­лы­шал лег­кий звон, и пе­редо мной по­явил­ся об­раз пе­соч­ных ча­сов. Вер­хняя ча­ша ко­торых бы­ла на треть пус­та.
Прос­то по­рази­тель­но как быс­тро про­лете­ли сут­ки на Зем­ле пос­ле смер­ти. Я так ув­лекся со­зер­ца­ни­ем прош­ло­го, что да­же не за­метил те­чения вре­мени.

Те­перь нуж­но бы­ло спе­шить. Ведь я дол­жен явить­ся ма­ме во сне. Мне очень хо­телось ее ус­по­ко­ить.
Вер­нувшись в дом, ожи­дал уви­деть там иную кар­ти­ну. Но ни­чего не из­ме­нилось: все бы­ли за­няты раз­де­лом мо­его иму­щес­тва. И толь­ко ма­мы не бы­ло с ни­ми. Она на­ходи­лась в боль­ни­це. Умо­ляла док­то­ров прод­лить жизнь те­ла сво­его сы­на. Ведь в ее ду­ше все еще теп­ли­лась на­деж­да вер­нуть ме­ня к жиз­ни.

+1

2

В ре­ани­мации

Боль­ни­ца ос­ве­щалась уны­лым све­том ар­го­новых ламп. В ко­ридо­ре, да и во­об­ще во всей ле­чеб­ни­це бы­ло ти­хо. Ред­кий боль­ной, му­ча­ясь бес­сонни­цей, вы­ходил в об­шарпан­ный, дав­но не ви­дев­ший ре­мон­та ко­ридор, или вра­чи спе­шили по сроч­но­му вы­зову в опе­раци­он­ную.

Я шел, нет - ле­тел сквозь пус­тое прос­транс­тво, сквозь сте­ны, сквозь лю­дей. Мо­его при­сутс­твия ник­то не ощу­щал, и это бы­ло весь­ма кста­ти.

Я проп­лыл че­рез зак­ры­тые две­ри па­латы ин­тенсив­ной те­рапии, где на­ходи­лось мое ис­ка­лечен­ное те­ло. Оно ле­жало на ог­ромной кро­вати, к не­му тя­нулось мно­жес­тво элек­тро­дов, тру­бок и про­водов. Фи­зичес­кая обо­лоч­ка бы­ла жи­ва толь­ко бла­года­ря ап­па­рату ис­кусс­твен­ной вен­ти­ляции лег­ких и про­чим пре­муд­ростям сов­ре­мен­ной ме­дици­ны.

Ря­дом на сту­ле си­дела блед­ная мать. За три дня пос­ле тра­гедии она силь­но осу­нулась, по­худе­ла, ее ли­цо бы­ло ус­тавшим, гла­за как буд­то впа­ли, и под ни­ми бы­ли тем­ные кру­ги ус­та­лос­ти. Ро­див­шая ме­ня жен­щи­на всхли­пыва­ла, да­же ле­гонь­ко под­вы­вала.

Мое сер­дце... Хо­тя у ме­ня же нет те­перь ни сер­дца, ни про­чих ор­га­нов. Моя ду­ша раз­ры­валась, я хо­тел кри­чать, хо­тел под­бе­жать к ма­ме, ки­нуть­ся к ней на шею, об­нять, шеп­тать сло­ва уте­шения. Но, увы, это бы­ло не­воз­можно по­ка она бодрству­ет: мне раз­ре­шили явить­ся к близ­ко­му че­лове­ку лишь во сне. А ма­ма не спа­ла, она пла­кала, дер­жа мою хо­лод­ную ла­донь в сво­ей.

Ос­та­валось толь­ко ждать и на­де­ять­ся на то, что она, из­му­чен­ная тру­дами пос­ледних дней, все же зас­нет, и я ус­пею с ней по­об­щать­ся.

А по­ка со сто­роны ре­шил пос­мотреть на свое те­ло. Это бы­ло так не­обыч­но: я ле­жал там, вни­зу, блед­ный, весь в сса­динах, кро­вопод­те­ках и рас­пол­зших­ся, по­тем­невших си­няках, ко­торые прос­ту­пали из-под тру­бок и элек­тро­дов. По­чему-то мне ста­ло очень жал­ко мое из­му­чен­ное те­ло, я спус­тился вниз и усел­ся, нас­коль­ко это бы­ло воз­можно в мо­ем сос­то­янии, на свой жи­вой труп. И тут шаль­ная, бе­зум­ная мысль по­сети­ла ме­ня; я прек­расно по­нимал, что это­го де­лать нель­зя, что это, в прин­ци­пе, ни­чего не даст, но все же не смог удер­жать­ся от соб­лазна. Я лег и тут же пог­ру­зил­ся в свою фи­зичес­кую обо­лоч­ку, но те­перь не бы­ло то­го неч­то, что прев­ра­ща­ет ду­шу и те­ло в еди­ный ме­ханизм, я прос­то ле­жал, буд­то бы ря­дом.

Но я был не из тех, что так прос­то сда­ют­ся.

"Раз я не ощу­щаю сво­его те­ла, зна­чит что-то де­лаю не так, - по­дума­лось мне. - Мо­жет, нуж­но при­нять точ­но та­кую же по­зу?"

Про­дол­жая свой эк­спе­римент, моя ду­ша раз­мести­лась точ­но так, как ле­жало те­ло. И это сра­бота­ло - я вновь стал ощу­щать его. Ди­кая боль сра­зу на­вали­лась и за­пол­ни­ла все ес­тес­тво; до это­го мер­но от­счи­тыва­ющий пульс кар­ди­ог­раф тре­вож­но за­час­тил с сиг­на­лом слов­но сер­дце пы­талось пе­редать пос­ла­ние в ви­де аз­бу­ки Мор­зе.

Ма­ма встре­пену­лась и ки­нулась ко мне, а по­том над­рывно на­чала звать на по­мощь. Зас­нувшая в пред­банни­ке па­латы ме­дицин­ская сес­тра встре­пену­лась, и они вмес­те по­бежа­ли за вра­чами.

Ког­да па­лата опус­те­ла, я по­пытал­ся что-то ощу­тить те­лом, со­вер­шить ка­кое-то дви­жение, от­крыть гла­за, но все, че­го я до­бил­ся - это ска­тив­шей­ся по ще­ке ску­пой сле­зин­ки.

Вне­зап­но все при­боры за­пили­кали, за­мига­ли, сот­во­рив­ши пол­ный ха­ос, и я вновь про­валил­ся во ть­му, а за­тем ус­лы­шал гром­кий крик:

- Кир, при­дурок, на­зад! Это при­каз!

"Го­лос Ми­халы­ча?!!" - удив­ленно по­думал я, и в сле­ду­ющую се­кун­ду ту­ман пе­ред мо­ими гла­зами рас­се­ял­ся...

Это вновь был тот зло­получ­ный день, ког­да все и слу­чилось.

- На­зад да­вай! - орал мне Ми­халыч.

- Там Ди­мон! - ус­лы­шал я свой го­лос как бы со сто­роны.

- По­хер на Ди­мона, ща нам пол­ный пиз­дец нас­ту­пит. Под­креп­ле­ние бу­дет, тог­да и Ди­мыча вы­тащим! - ко­ман­дир спря­тал­ся за сте­ной, про­пус­кая свис­тя­щую пу­лю.

- Ми­халыч, млять, это от­мо­роз­ки, Ди­мон не дож­дется под­креп­ле­ния! - те­перь я ви­дел и се­бя, прав­да, как наб­лю­датель.

- Это при­каз, сол­дат! Ос­лу­ша­ешь­ся - пой­дешь под три­бунал! Мне нуж­ны ре­бята тут...

Я уже не слы­шал, что Ми­халыч ве­щал даль­ше, по­тому что со всех ног бе­жал вы­тас­ки­вать бо­ево­го то­вари­ща.

- По­шел ты в жо­пу со сво­им три­буна­лом! - про­шипел я, а ру­ку уже хо­лодил и слег­ка от­тя­гивал вниз зна­комым ве­сом сня­тый с пре­дох­ра­ните­ля пис­то­лет.

Я ви­жу впе­реди ле­жаще­го на по­лу то­вари­ща.

- Ди­мон! - кри­чу как пос­ледний при­дурок.

Но друг ле­жит, не ше­велит­ся. Слы­шу выс­трел, чувс­твую тол­чок - это бро­нежи­лет при­нял на се­бя пред­назна­чав­шу­юся мне пу­лю, и я, сог­нувшись, па­даю на ко­лени. Под­ни­маю го­лову, ви­жу от­мо­роз­ков, па­лец ав­то­мати­чес­ки жмет на ку­рок. Бах! Один из них па­да­ет ря­дом с Ди­мычем. Па­лец опять жмет на ку­рок, еще один бан­дит с во­ем, схва­тив­шись за но­гу, рух­нул на за­литый кровью пол. Не­даром из все­го от­ря­да у ме­ня луч­шие по­каза­тели по стрель­бе.

- Су­ка, ты ко­го, пад­ла, зас­тре­лил! Гре­баный у­ебок! - ка­кофо­ни­ей слы­шат­ся воп­ли бан­ди­тов.

Чувс­твую удар сза­ди и про­вали­ва­юсь во ть­му.

0

3

Бу­дущее

Пе­редо мною был свет. Нет, не си­яние веч­ности, а прос­то мяг­кое ос­ве­щение боль­нич­ной па­латы.
Я си­дел по­верх сво­его те­ла и ёжил­ся от нах­лы­нув­ших вос­по­мина­ний. Воз­вра­щать­ся в фи­зичес­кую обо­лоч­ку боль­ше не хо­телось. Ко­неч­но, толь­ко я мог быть та­ким иди­отом, ре­шив­шим об­хитрить выс­шие си­лы. За что и поп­ла­тил­ся, пе­режив сно­ва ужас­ные ми­нуты.

В па­лате не бы­ло ни­кого. При­боры сно­ва мер­но и ров­но ра­бота­ли. И тут пе­редо мной воз­никла рез­кая вспыш­ка, пос­лы­шал­ся вой си­рены, и взо­ру пред­ста­ли пе­соч­ные ча­сы, вер­хняя ча­ша ко­торых уже на две тре­ти бы­ла пус­та. Срок пре­быва­ния на Зем­ле ис­те­кал, а я так ни­чего тол­ком и не ус­пел.

Ви­дение ис­чезло, а я, под­го­ня­емый Веч­ностью, по­пытал­ся скон­цен­три­ровать­ся и уви­деть ма­му. Воз­можно, она уже зас­ну­ла. Но, увы, она не спа­ла, она на­ходи­лась ря­дом, в со­сед­ней па­лате, и что-то об­сужда­ла с вра­чом. Ес­ли так пой­дет даль­ше, то я вы­нуж­ден бу­ду из­брать се­бе ко­го-ни­будь дру­гого из родс­твен­ни­ков для об­ще­ния. А мне очень хо­телось по­сетить имен­но ма­мин сон.

Я ре­шил нем­но­го по­дож­дать и, по­ка имел та­кую воз­можность, од­ним глаз­ком заг­ля­нуть в бу­дущее. Моя ду­ша рас­тво­рилась в прос­транс­тве и вре­мени, а че­рез се­кун­ду я ока­зал­ся в той же па­лате, толь­ко та­кой, ка­кой она бу­дет че­рез мно­гие го­ды.

И дей­стви­тель­но, по­меще­ние пре­об­ра­зилось: тут бы­ла но­вая, мо­дер­ни­зиро­ван­ная ап­па­рату­ра, сте­ны и по­толок си­яли иде­аль­ной бе­лиз­ной но­вых ма­тери­алов. Мое пе­реме­щение в бу­дущее уда­лось.

Я по­кинул зда­ние от­ре­мон­ти­рован­ной боль­ни­цы, об­ра­тив вни­мание на то, что к ней прис­тро­или еще па­ру кор­пу­сов, ко­торых не бы­ло рань­ше. К удив­ле­нию, за­метил стан­цию мет­ро не­пода­леку. А ведь в нас­то­ящем ее да­же в про­ек­те еще не бы­ло. Я пе­ремес­тился вниз, ре­шив пог­ля­деть на под­земку и об­на­ружил, что там сто­ят тур­ни­кеты стран­ной конс­трук­ции, ко­торой рань­ше ни­ког­да не ви­дел.

На­роду на этой стан­ции бы­ло нем­но­го, но я стал за­мечать, что лю­ди чем-то обес­по­ко­ены. Прис­лу­шал­ся: до ме­ня до­нес­лись тре­вож­ные вес­ти о ка­ком-то вос­ста­нии или вой­не (тол­ком так и не уда­лось ра­зоб­рать) на цен­траль­ной пло­щади. За­хоте­лось под­робнее уз­нать о про­ис­хо­дящих со­быти­ях, я про­ник в ва­гон и до­ехал до нуж­ной ос­та­нов­ки.

Ока­зав­шись на ули­це, ос­мотрел­ся и ужас­нулся: тут дей­стви­тель­но бы­ла вой­на. Бар­ри­кады, соб­ранные из му­сора, по­корё­жен­ные зда­ния, чер­ный ас­фальт. Я не уз­нал цен­траль­ной пло­щади, и тут ми­мо прос­висте­ла пу­ля, ко­неч­но, мне она уже ни­чем не гро­зила, но ду­ша еще бы­ла под­властна реф­лексам те­ла - я упал на раз­во­рочен­ный ас­фальт... и про­валил­ся не­из­вес­тно ку­да.

Ма­рево рас­се­ялось че­рез ми­нуту. Вок­руг ме­ня бы­ла все та же пло­щадь, но бар­ри­кад не вид­но, му­сор то­же уб­ра­ли, от пек­ла ос­та­лись толь­ко на­меки. По ули­це сте­пен­но гу­ляли лю­ди, от кош­ма­ра не ос­та­лось и сле­да. Ря­дом со мной на­ходил­ся ки­оск с прес­сой, я гля­нул на све­жай­шие га­зеты. Но­вос­ти пер­вой по­лосы ме­ня по­рази­ли, нет - прос­то уби­ли на­повал: вой­на, вой­на на­шей мир­ной стра­ны с не ме­нее мир­ным брат­ским со­седом.

"Гос­по­ди, да что же мог­ло слу­чить­ся-то, ес­ли та­кое про­ис­хо­дит? Не­уже­ли Ар­ма­гед­дон все же нас­ту­пит?"

Я гля­нул на да­ту - этот кош­мар про­изой­дет ров­но че­рез пят­надцать лет пос­ле... мо­ей смер­ти.

"Нуж­но пре­дуп­ре­дить род­ных! Пусть у­ез­жа­ют из этой бо­гами за­бытой стра­ны... ку­да-ни­будь".

Скон­цен­три­ровав­шись, я от­пра­вил­ся в нас­то­ящее. Уви­ден­ное очень пот­рясло, по­это­му ре­шил: ес­ли ма­ма еще не зас­ну­ла, зна­чит яв­люсь во сне лю­бому из родс­твен­ни­ков, кто спит, и по­пыта­юсь пре­дуп­ре­дить.

К мо­ей ве­ликой ра­дос­ти, мать спа­ла на ку­шет­ке, ко­торая си­рот­ли­во прис­тро­илась в уг­лу ре­ани­маци­он­ной па­латы. Я ус­по­ко­ил­ся и по­чувс­тво­вал, что сов­сем нем­но­го мне еще ос­та­лось пре­бывать на Зем­ле. Ма­ма мер­но ды­шала, часть ее ду­ши бы­ла в те­ле, а часть гу­ляла по ко­ридо­рам грез, ко­торые мне раз­ре­шили по­сетить. Во­шел, там бы­ло тем­но и страш­но: имен­но та­кое смя­тение сей­час тво­рилось в ее соз­на­нии.

- Ма­ма, мам, - поз­вал я.

Из сум­ра­ка выш­ла юная жен­щи­на, ко­торая бы­ла хо­рошо зна­кома по фо­тог­ра­фи­ям. Нес­коль­ко мгно­вений она гля­дела на ме­ня, а по­том мы ки­нулись навс­тре­чу друг дру­гу.

- Сы­нок... сы­нок... - шеп­та­ла она, це­луя в лоб.

- Ма­моч­ка, не пе­режи­вай, со мной все бу­дет хо­рошо. Не плачь, не плачь, род­ная, - я гла­дил ее по во­лосам, при­жимая к гру­ди.

- Я не пла­чу... - она под­ня­ла на ме­ня свои свет­лые гла­за, - ты же вер­нешь­ся... Кир... вер­нешь­ся?

Мне не хо­телось её огор­чать, но врать в мо­ем сос­то­янии я то­же не мог, по­это­му прос­то мол­ча по­качал го­ловой. Из ее глаз по­лились сле­зы.

- Мам, ну не на­до, про­шу... - пы­тал­ся уте­шить ее, но нап­расно. - С то­бой бу­дут Жень­ка и Ви­талик. А я... я...

Ры­дания на­чали сот­ря­сать жен­щи­ну.

- Ма­ма, мне нуж­но ска­зать те­бе кое-что важ­ное, пре­дуп­ре­дить о...

И тут ме­ня слов­но то­ком уда­рило, ди­кая боль прон­зи­ла все ес­тес­тво, вок­руг пос­лы­шал­ся не то звон, не то вой си­рен, ок­ру­жа­ющее по­мер­кло, прев­ра­ща­ясь в аб­со­лют­ную пус­то­ту, ме­ня ту­да тя­нуло, как в чер­ную ды­ру. Че­рез нес­коль­ко се­кунд в кон­це пус­то­ты я уви­дел све­тящу­юся точ­ку, она пос­те­пен­но рос­ла, и вот свет унич­то­жил ть­му, рас­се­яв ее окон­ча­тель­но.

0

4

Раз­го­вор с Гос­по­дом

Вок­руг бы­ло ог­ромное свет­лое прос­транс­тво. В нем не су­щес­тво­вало ни­за и вер­ха, тут от­сутс­тво­вали из­ме­рения и ве­личи­ны, тут все на­ходи­лось в сос­то­янии сво­боды и ра­венс­тва. Впе­реди я уви­дел, как по­нял по­том, ан­ге­ла. Не по­думай­те, что это бы­ло что-то че­лове­ко­об­разное с крыль­ями, по­доб­ный об­раз - лишь сказ­ки для де­тей. Си­яющий шар скон­цен­три­рован­ных фо­тонов - вот как мож­но наз­вать су­щес­тво, на­ходив­ше­еся пе­редо мной. Оно не име­ло чет­кой фор­мы, неч­то аме­бо­об­разное, пос­то­ян­но ме­ня­ющее очер­та­ния, в цен­тре ко­торо­го пля­сали раз­ноцвет­ные час­тички.

- И не со­вес­тно те­бе?! - ус­лы­шал, хо­тя, нет, - ско­рее, ощу­тил я пе­реда­чу ин­форма­ци­он­но­го по­тока, ко­торый в ви­де ка­ких-то нез­на­комых и крюч­ко­ватых сим­во­лов поп­лыл ко мне.

Чувс­тво не­опи­су­емо­го сты­да за то, что хо­тел со­вер­шить воп­ре­ки зап­ре­там, на­вали­лось тяж­ким бре­менем, а вмес­те с ним - ощу­щение до­сады за то, что все же не ус­пел сде­лать за­думан­ное.

- С то­бой пос­ту­пили ми­лос­ти­во, пре­дос­та­вив шанс уви­деть то, что дру­гим не да­но, дав воз­можность прос­тить­ся с са­мым близ­ким че­лове­ком, а что на­чал выт­во­рять ты?!! - слов­но гром проз­ву­чал, хо­тя, вряд ли это мож­но бы­ло наз­вать зву­ком в на­шем при­выч­ном по­нима­нии.

Я сжал­ся в ко­мок. Хо­телось ку­да-то спря­тать­ся, но воз­можнос­ти не бы­ло. Ку­да спря­чешь­ся от это­го всеп­ро­ника­юще­го све­та? На фо­не си­яюще­го ан­ге­ла моя ду­ша ка­залась тем­ной раз­ма­зан­ной кляк­сой.

Не бы­ло смыс­ла оп­равды­вать­ся, я по­нял это сра­зу, ведь дей­стви­тель­но по­вел се­бя не сов­сем пра­виль­но, да­же глу­по, пы­та­ясь об­хитрить выс­шие си­лы. На­до знать свое мес­то. Но, увы, это не обо мне.

- Сей­час ты пред­ста­нешь пе­ред Гос­по­дом!

Си­яние ис­чезло на нес­коль­ко мгно­вений. А моя се­рая ду­ша ос­та­лась од­на-оди­нешень­ка в бес­край­них свет­лых прос­то­рах. Пос­ледняя фра­за ан­ге­ла по­вер­гла ме­ня в шок.

"Я пред­ста­ну пе­ред са­мим Бо­гом? В ко­торо­го не ве­рю?! Как смеш­но!"

Но, увы, от то­го ве­рил я или не ве­рил, су­щес­тво­вание Выс­шей си­лы, ко­торая соз­да­ла нас, не от­ме­нилось бы ни од­ним за­коном ми­роз­да­ния. Бы­ло жут­ко­вато, тре­пет­но и как-то не по се­бе, ес­ли уж сов­сем на­чис­то­ту, во­об­ще же­лания встре­чать­ся с Все­выш­ним не хо­телось. Что я мог ему ска­зать? Об­ви­нять в нес­часть­ях и стра­дани­ях люд­ских? Но дав­но по­нял, еще на Зем­ле, что во всех бе­дах сво­их мы са­ми ви­нова­ты. Ка­ять­ся в прос­тупках сво­их? Не бы­ло смыс­ла - я не жа­лел ни о чем. Раз­ные чувс­тва еще вла­дели мо­ей ду­шой: то страх вы­рывал­ся на­ружу, то гор­ды­ня его зах­лесты­вала, по­том их зат­ме­вал стыд. Рас­те­рян­ность, по­терян­ность, от­чужде­ние дос­тигли кре­щен­до.

Вне­зап­но я по­чувс­тво­вал не­опи­су­емую бла­годать, слов­но ме­ня об­во­лок­ло чем-то теп­лым, неж­ным, до бо­ли род­ным, лас­ко­вым и лю­бящим. В гла­за (ес­ли это мож­но наз­вать так) уда­рил яр­кий луч све­та, а за­тем пе­редо мной по­явил­ся силь­ный виб­ри­ру­ющий пы­ла­ющий по­ток. Это был сам Гос­подь. Да, не се­дой ста­рец в бе­лос­нежных одеж­дах, не прек­расный со­вер­шенный че­ловек, а жи­вой си­яющий све­товой во­допад. Это зре­лище бы­ло прек­расно и ве­личес­твен­но. Жизнь про­нес­лась пе­редо мной за нес­коль­ко мгно­вений (хо­тя тут не бы­ло вре­мени, и кто зна­ет, мо­жет быть дей­стви­тель­но, ты­сяча зем­ных лет рав­на все­го лишь од­но­му дню Веч­ности).

- При­ветс­твую те­бя в Не­бес­ных Чер­то­гах, сын мой! Хо­чешь ли ты что-то ска­зать мне? - по­чувс­тво­вал я воп­рос, ког­да по­ток за­виб­ри­ровал, прев­ра­ща­ясь в столб, пос­ре­ди ко­торо­го бы­ли три пе­реп­ле­тен­ные спи­рали, чем-то от­да­лен­но на­поми­на­ющие ком­пли­мен­тарные це­пи ДНК.

Я мол­чал, хоть стра­ха и смя­тения уже не бы­ло. Ощу­щение все­лен­ской люб­ви, гар­мо­нии и рав­но­весия сей­час ца­рили в мо­ей ду­ше. Не бы­ло смыс­ла что-ли­бо го­ворить.

Смех за­жур­чал пе­рез­во­ном хрус­таль­ных ко­локо­лов.

- Ну, ес­ли не­чего ска­зать, будь гос­тем, про­ходи, пос­мотри, что тво­рит­ся на Не­бесах и под ни­ми. А ког­да при­дет срок, я вновь при­зову те­бя и ска­жу свое ре­шение.

По­ток ис­чез, а вмес­те с ним ис­чезло и уми­рот­во­рение. Вновь ста­ло не­уют­но и тре­вож­но.

"Как глу­по... я се­бя ве­ду... Я не знаю как се­бя вес­ти... Что де­лать?.." - об­рывки мыс­лей не да­вали мне по­коя.

Но в смя­тении пре­бывал не­дол­го. Вско­ре воз­ле ме­ня по­явил­ся тот са­мый ан­гел, ко­торый воз­вестил об а­уди­ен­ции у Все­выш­не­го.

- Иди за мной, - за­мор­гал он раз­ноцвет­ны­ми пе­рели­вами. - Я по­кажу те­бе Не­беса.

0

5

Рай. Пер­вые не­беса

Ан­гел дви­нул­ся впе­ред, а я - за ним. Мы ока­зались на са­мом вер­ху свет­лой пус­то­ты. И тут в прос­транс­тве ста­ли прос­ту­пать кон­ту­ры ог­ромной пи­рами­ды. Я нас­чи­тал в ней ров­но семь яру­сов.

- Ты ви­дишь пе­ред со­бой Семь Не­бес, - про­жур­чал ан­гел. - Чем чи­ще ду­ша, тем вы­ше ярус, на ко­тором она жи­вет.

Пи­рами­да ста­ла проз­рачной, и я уви­дел су­ществ, ко­торые на­ходи­лись внут­ри нее. Мы с про­вод­ни­ком сто­яли воз­ле ос­но­вания - са­мого боль­шо­го яру­са. Пе­ред на­ми от­кры­лась дверь, и ан­гел дви­нул­ся ту­да, сде­лав мне знак ос­та­вать­ся на мес­те, а сам ис­чез в нед­рах со­ору­жения. Я по­был воз­ле две­ри ка­кое-то вре­мя, мой про­вод­ник по­чему-то не воз­вра­щал­ся, а мне ста­ло лю­бопыт­но взгля­нуть бли­же на то, что тво­рит­ся на ниж­нем яру­се. Ведь с то­го мес­та, где я на­ходил­ся, не очень хо­рошо бы­ло вид­но - сплош­ные об­ла­ка и ту­ман. Дви­нув­шись в сто­рону, нап­ра­вил­ся к стек­лянной сте­не со­ору­жения, там - поч­ти при­кос­нулся к проз­рачной суб­стан­ции и поч­ти уви­дел со­дер­жи­мое, как вдруг ме­ня рез­ко от­бро­сило, слов­но бы я дот­ро­нул­ся до вы­соко­воль­тно­го про­вода.

Тут же ря­дом воз­ник ан­гел.

- Я же про­сил те­бя на­ходить­ся на мес­те, - тон был дре­без­жа­щим и неп­ри­ят­ным.

Ме­ня пе­редер­ну­ло от не­го. А сам про­вод­ник стал пе­рели­вать­ся яр­ки­ми, ре­жущи­ми цве­тами. По­хоже, ан­гел был край­не не­дово­лен мо­им по­веде­ни­ем. За­тем он приб­ли­зил­ся и про­тянул мне проз­рачную свер­ка­ющую обо­лоч­ку:

- На, на­день, без нее нель­зя те­бе по­ка сту­пать в чер­тог Не­бес.

Ког­да я взял то, что мне пред­ла­галось, он брез­гли­во от­дернул свое свер­ка­ющее щу­паль­це (по­тому что толь­ко так мож­но бы­ло наз­вать скон­цен­три­рован­ный пу­чок све­тящих­ся фо­тонов, ко­торый про­тянул мне "одеж­ду"). Об­ла­ча­ясь, я спро­сил:

- Что? Мо­рока со мной?

Ан­гел не от­ве­тил. Но я, ди­вясь собс­твен­ной наг­лости, про­дол­жал раз­го­вор:

- Из­ви­ни, ес­ли что не так. Я не хо­тел...

Ан­гел за­гудел и за­виб­ри­ровал:

- Ес­ли чес­тно, мне дав­но не по­пада­лось та­ких проб­лемных по­допеч­ных. Мно­го лет на­зад был ре­бенок, лет две­над­ца­ти, он дел по­наде­лал, еле ус­пе­ли все ис­пра­вить. А ты... ты же взрос­лый... - с уко­риз­ной за­кон­чил он.

Мне ста­ло очень не­лов­ко, но что я мог по­делать. На Зем­ле был бе­лой во­роной, те­перь вот и тут то­же...

Ког­да обо­лоч­ка зак­ры­лась вок­руг ме­ня, слов­но ко­кон, я стал ви­деть нем­но­го по-дру­гому. Все ощу­щения буд­то смяг­чи­лись, но свет стал не та­ким ре­жущим, а пи­рами­да - еще бо­лее проз­рачной.

Мы с про­вод­ни­ком прос­ле­дова­ли ту­да, где бы­ла дверь в ос­но­вании Не­бес.

- Это пер­вый ярус, - слов­но гид, рас­ска­зывал мне Ан­гел. - Тут на­ходят­ся те, кто вел на Зем­ле пра­виль­ную жизнь. Об­ра­ти вни­мание, пра­виль­ную, а не пра­вед­ную.

Для ме­ня в дан­ный мо­мент эти два сло­ва оз­на­чали од­но и то же.

- Эти ду­ши про­дол­жа­ют тут свое раз­ви­тие и ста­нов­ле­ние. Ког­да они дос­ти­га­ют оп­ре­делен­но­го эта­па прос­ветле­ния, то пе­рехо­дят на сле­ду­ющий ярус. По­нят­но объ­яс­няю? - ан­гел пос­мотрел на ме­ня.

Я мол­ча кив­нул, пе­рева­ривая ус­лы­шан­ное.

- А те­перь ты мо­жешь по­ходить и пос­мотреть, - уми­рот­во­рен­но про­из­нес мой гид, но тут же с тре­вогой до­бавил:

- Толь­ко ни­чего не тро­гай, ни к че­му не при­касай­ся, прос­то смот­ри и все. По­нял? - ин­форма­ция проз­ву­чала с до­лей тос­ки.

- По­нял: толь­ко смот­реть, - от­че­канил я, еще бы от­дать честь и не ина­че как пе­ред ге­нера­лом стою.

Ан­гел ис­чез, а я ог­ля­нул­ся по сто­ронам. Вок­руг рас­ки­нул­ся прек­расный див­ный сад. Чу­дес­ные, не­обыч­ные де­ревья, ка­залось, бы­ли соз­да­ны из стек­ла и све­та, а дру­гие - из ка­ких-то фан­тасти­чес­ких крис­таллов. Тут бы­ло ра­дуж­но и пес­тро. Это мес­то по­ходи­ло на ог­ромный дет­ский сад; ка­залось, буд­то всё здесь - ис­кусс­твен­ные де­кора­ции, мне с не­удер­жи­мой си­лой за­хоте­лось к ним при­кос­нуть­ся. Я уже по­тянул­ся, что­бы сде­лать это, но вспом­нил обе­щание ан­ге­лу, и от­дернул ру­ку.

Вок­руг ска­зоч­ных де­ревь­ев, слов­но рои ги­гант­ских пчел, ле­тали свет­лые суб­стан­ции, они чем-то на­поми­нали эль­фов, толь­ко бы­ли проз­рачны и све­тились из­нутри. Их лег­кие тон­кие, на­поми­на­ющие ор­ганзу, крылья из­да­вали мер­ный звон, ко­торый уми­рот­во­рял и рас­слаб­лял.

Су­щес­тва под­ле­тали к де­ревь­ям, са­дились на них и пи­ли проз­рачную жид­кость из яр­ких, ог­ромных, на­поми­на­ющих ча­ши цве­тов.

"Что же они де­ла­ют?" - уди­вил­ся я.

- Пь­ют нек­тар поз­на­ния, - проз­ве­нел зна­комый го­лос.

Я обер­нулся и уви­дел сво­его про­вод­ни­ка.

- Они поз­на­ют ис­ти­ны, ко­торые бы­ли ут­ра­чены или за­быты людь­ми на Зем­ле.

Мне вне­зап­но очень за­хоте­лось пить. Слов­но маг­нит, ма­нили эти вол­шебные ча­ши с бо­жес­твен­ным нек­та­ром.

- Мож­но?

- Нет, сок ис­ти­ны раз­ре­шено вку­шать толь­ко тем, кто был от­прав­лен на пер­вые Не­беса. А с то­бой еще ни­чего не­яс­но. Да и сом­не­ва­юсь я... - ан­гел осек­ся и по­ток ин­форма­ции, нап­равлен­ный на ме­ня прер­вался.

"Ко­неч­но, - по­думал я, - раз­мечтал­ся о рай­ских ку­щах, ку­да мне..."

Мыс­ли прер­вал глас про­вод­ни­ка:

- А сей­час нам вре­мя прос­ле­довать даль­ше.

Он сде­лал знак, что­бы я шёл за ним.

0

6

Рай. До пя­того Не­ба

Мы ока­зались в ка­ком-то ко­ридо­ре. Ви­димо, это бы­ло прос­транс­тво меж­ду яру­сами пи­рами­ды.

- Те­бе нуж­но одеть еще од­ну обо­лоч­ку, - су­рово ска­зал про­вод­ник, про­тяги­вая све­тящий­ся ко­кон.

- Эту сни­мать? - роб­ко спро­сил его, чувс­твуя силь­ную не­лов­кость.

- Нет, на­девай по­верх.

Че­рез се­кун­ду вок­руг ме­ня си­яли два ша­ра, а я, на­ходясь внут­ри этой скор­лу­пы, стал раз­ли­чать да­же мел­кие де­тали ок­ру­жа­юще­го. Уви­дел си­яющие за­вих­ре­ния на гра­нях не­бес­ной пи­рами­ды, за­метил, что она мед­ленно вра­ща­ет­ся вок­руг сво­ей оси, и каж­дый ее ярус дви­жет­ся от­дель­но.

- Пош­ли, те­перь мы от­пра­вим­ся на вто­рые Не­беса.

Вто­рые Не­беса бы­ли еще прек­раснее пер­вых. Ог­ромное вод­ное прос­транс­тво рас­ки­нулось кру­гом. Пе­редо мною от­крыл­ся без­бреж­ный и бес­край­ний оке­ан. Ла­зурь свер­ка­ла со­вер­шенс­твом. Вод­ная гладь ка­залась ти­хой и спо­кой­ной. Лег­кий бриз лишь из­редка ко­лыхал ее, на­гоняя не­боль­шие вол­ны. Кое-где, пос­ре­ди это­го вод­но­го прос­то­ра, бы­ли за­мет­ны не­боль­шие бе­лые ос­тров­ки, - на них си­дели стран­ные свет­лые су­щес­тва, от­да­лен­но си­лу­эта­ми на­поми­на­ющие лю­дей.

- На вто­рые Не­беса по­пада­ют те, кто ста­рал­ся жить по за­конам Гос­подним, чтил и ува­жал его, а так же те, кто доз­рел до это­го на пер­вом яру­се. Мо­жешь пог­ля­деть, но опять, про­шу, - ни­чего не тро­гай и ни к че­му не при­касай­ся.

Я кив­нул. Ан­гел ис­чез. Мне бы­ло лю­бопыт­но уз­нать, что же про­ис­хо­дит на ос­тро­вах, по­это­му под­ле­тел к од­но­му из них. Там си­дело стран­ное су­щес­тво и ле­пило из пес­ка за­мок не­видан­ной кра­соты. Конс­трук­ция бы­ла про­дума­на до ме­лочей, а уж об ар­хи­тек­турной гар­мо­нии и го­ворить не при­ходит­ся. Бе­лое соз­да­ние, ка­залось, не за­меча­ет ни­чего вок­руг, нас­толь­ко бы­ло ув­ле­чено сво­ей ра­ботой. Вне­зап­но, от­ку­да ни возь­мись, на­лете­ла лег­кая вол­на и, как жад­ный зверь, сли­зала стро­ение. Но соз­да­тель зам­ка нис­коль­ко не огор­чился та­кому по­воро­ту, он тут же на­чал воз­во­дить но­вый.

Я нап­ра­вил­ся к дру­гому ос­тров­ку, а по­том к сле­ду­юще­му и сле­ду­юще­му - вез­де бе­лые оби­тате­ли вто­рых Не­бес ле­пили раз­но­об­разные конс­трук­ции из пес­ка. У ко­го-то по­луча­лось луч­ше, у ко­го-то - ху­же. Вок­руг ца­рила иде­аль­ная ти­шина, да­же вол­ны под­ни­мались и па­дали без еди­ного зву­ка. Гар­мо­ния, це­ле­ус­трем­ленность, а так­же иде­аль­ное спо­кой­ствие пра­вили этим мес­том.

"Что же они тут де­ла­ют? - по­дума­лось мне. - Уве­рен, - это не прос­тые зам­ки".

- Ты прав, - я по­чувс­тво­вал при­сутс­твие про­вод­ни­ка. - На вто­рых Не­бесах ду­ши учат­ся поз­на­вать фор­мы, их раз­но­об­ра­зие и нуж­ность. Каж­дый ищет свою, не­пов­то­римую. А ког­да на­ходит - от­прав­ля­ет­ся на тре­тий ярус. Имен­но ту­да мы сей­час и нап­ра­вим­ся.

Все ис­чезло, а по­том я опять уви­дел проз­рачный ко­ридор, раз­де­ля­ющий бло­ки Не­бес­ной пи­рами­ды.

- Нуж­но опять что-то на­девать? - спро­сил про­вод­ни­ка.

- Нет, в этот раз не нуж­но. Сле­дуй за мной.

Впе­реди по­каза­лась си­яющая дверь, ко­торая бы­ла по­хожа на ра­дуж­ный ка­лей­дос­коп. Мы про­шес­тво­вали ту­да, и мо­ему взо­ру от­кры­лась бес­край­няя снеж­ная пус­ты­ня. Но хо­лода не бы­ло, да и, уве­рен, сне­гом то ве­щес­тво, ко­торое за­пол­ня­ло прос­транс­тво треть­его яру­са пи­рами­ды, вряд ли мож­но наз­вать.

Бес­край­ние бе­лые прос­то­ры ка­зались иде­аль­но ров­ны­ми, и пря­мо на них, без ка­кой-ли­бо под­стил­ки или под­ложки, си­дели, пе­рели­ва­ясь, слов­но лед, та­кие же свет­лые и проз­рачные су­щес­тва.

- Как ты по­нял, сю­да при­ходят со вто­рого яру­са, а еще те, кто пос­вя­тил свою жизнь слу­жению дру­гим, - про­из­нес ан­гел.

- Слу­жите­ли цер­кви? - роб­ко спро­сил я.

Смех за­жур­чал пе­рели­вом се­реб­ря­ных ко­локо­лов.

- Нет, не обя­затель­но. Оби­тате­ли треть­их Не­бес те, кто от чис­то­го сер­дца жер­тво­вал со­бой, сво­ими же­лани­ями, су­мели от­ка­зать­ся от страс­тей. Чьи по­мыс­лы и пос­тупки бы­ли ис­крен­ни­ми, от ду­ши доб­ры­ми. А те­перь мо­жешь пос­мотреть поб­ли­же. Ус­ло­вия ос­та­ют­ся те­ми же.

Ска­зав, он ис­чез, а я ос­тался один. В этом мес­те от­чужден­ность бы­ла нам­но­го силь­нее, чем на пре­дыду­щих двух яру­сах, а, мо­жет, это бы­ло следс­тви­ем то­го, что на этот раз мне не да­ли до­пол­ни­тель­ной за­щиты.

Си­дящие пря­мо на сне­гу ле­дяные соз­да­ния чер­ти­ли что-то на нем инс­тру­мен­та­ми, ко­торые на­поми­нали кру­ченые со­суль­ки. Эти шту­ки бы­ли проз­рачны и свер­ка­ли все­ми цве­тами ра­дуги. Мне ста­ло лю­бопыт­но пос­мотреть, что же они ри­су­ют. Я ог­ля­дел­ся, но спер­ва так ни­чего и не мог по­нять. Од­ни ри­сова­ли ка­кие-то чер­точки, крюч­ки, точ­ки, а дру­гие - стран­ные ви­ти­ева­тые кар­ти­ны. Уви­ден­ное, слов­но мо­за­ика, не мог­ло сло­жить­ся в еди­ную кар­ти­ну в мо­ем при­митив­ном соз­на­нии. Но, по­наб­лю­дав за ра­ботой соз­да­ний не­кото­рое вре­мя, я по­нял, что од­ни из них что-то пи­шут, а дру­гие чер­тят оп­ре­делен­ные схе­мы. Прав­да, за­чем и что имен­но те оз­на­ча­ют так и ос­та­лось для ме­ня тай­ной.

- На треть­их Не­бесах ду­ши учат­ся соз­да­вать идеи и вы­ражать их в раз­личных фор­мах. Они ов­ла­дева­ют ис­кусс­твом сло­ва и ли­ней­но­го по­ряд­ка.

Ан­гел, по­хоже, взял при­выч­ку под­кра­дывать­ся сза­ди и ого­роши­вать сво­его по­допеч­но­го но­вой пор­ци­ей ин­форма­ции.

Как лю­бите­ля ма­тема­тики, ме­ня сра­зу за­ин­те­ресо­вала фра­за о ли­ней­ном по­ряд­ке, я не удер­жался и спро­сил:

- А по­чему имен­но ли­ней­но­го?

- По­тому, что ос­но­вы на­шего об­ще­го ми­роз­да­ния пос­тро­ены сог­ласно за­конов имен­но это­го ти­па, а не ка­кого-ли­бо дру­гого.

- А по­чему Гос­подь из­брал имен­но этот ва­ри­ант? - за­ноза лю­бопытс­тва с дет­ской не­пос­редс­твен­ностью вновь коль­ну­ла ме­ня и зас­та­вила за­дать этот воп­рос.

- По­тому что этот ва­ри­ант са­мый оп­ти­маль­ный, - су­ровым то­ном от­ве­тил мой про­вод­ник. - А сей­час про­дол­жим на­ше пу­тешес­твие, от­пра­вив­шись на чет­вертые не­беса, ку­да так же по­пада­ют те оби­тате­ли треть­его яру­са, ко­торым уда­ет­ся най­ти свою пер­со­наль­ную идею. До­пол­ни­тель­ной за­щиты не нуж­но, так как та, что на те­бе, впол­не по­дой­дет и для сле­ду­юще­го уров­ня.

На этот раз мы да­же не по­пали в ко­ридор. Прос­то все вок­руг по­гас­ло, а по­том вновь по­яви­лось. Толь­ко те­перь это был уже сов­сем дру­гой пей­заж. Этот ярус весь виб­ри­ровал, гу­дел, ша­тал­ся и был в пос­то­ян­ном дви­жении. Соз­да­валось впе­чат­ле­ние, что я по­пал в ог­ромный улей или же на не­быва­лых раз­ме­ров кон­вей­ер­ное про­из­водс­тво.

Ог­ромные бе­гущие до­рож­ки про­низы­вали все прос­транс­тво вок­руг, ка­залось, буд­то оно пе­ретя­нуто мно­жес­твом эфе­мер­ных лент. Меж­ду ни­ми рас­по­лага­лись раз­но­го ро­да дос­ки, на ко­торых что-то не­ус­танно чер­ти­ли, изоб­ра­жали, пра­вили свер­ка­ющие су­щес­тва.

Ка­залось, буд­то ме­туш­ня тут ни­ког­да не прек­ра­ща­ет­ся, а оби­тате­ли ра­бота­ют без ус­та­ли. Ув­лекшись наб­лю­дени­ем, я не за­метил, что ан­гел про­пал.

"Мог бы пре­дуп­ре­дить, - по­дума­лось мне. - На­вер­ное, тут то­же ни­чего тро­гать нель­зя..."

- А ты со­об­ра­зитель­ный, - с лег­кой иро­ни­ей проз­ву­чал уже ус­певший стать зна­комым го­лос.

Я наб­лю­дал, как ду­ши что-то ри­су­ют, пра­вят, опять ри­су­ют на сво­их план­ше­тах. По­нять, что имен­но бы­ло не­воз­можно, да и, ви­димо, не нуж­но. Ког­да кто-то за­кан­чи­вал свою ра­боту, то брал схе­му и от­прав­лялся к бе­гущим до­рож­кам, и на них, от­ку­да ни возь­мись, по­яв­ля­лись ка­кие-то пред­ме­ты, а за­тем изоб­ре­тате­ли на­чина­ли скла­дывать из них неч­то. У не­кото­рых это по­луча­лось, у не­кото­рых - нет. Тог­да они раз­би­рали свое из­де­лие и от­прав­ля­ли де­тали даль­ше по кон­вей­еру. Са­ми же воз­вра­щались к план­ше­там и на­чина­ли чер­тить но­вые схе­мы. По­том шли об­ратно к до­рож­кам, и все пов­то­рялось.

- Как ви­дишь, тут ду­ши учат­ся объ­еди­нять идеи и фор­мы. А ког­да они пре­ус­пе­ва­ют в этом...

- По­пада­ют на сле­ду­ющую сту­пень Пи­рами­ды, - за­кон­чил я пред­по­лага­емую речь ан­ге­ла.

- Ис­тинно так, как и ис­тинно то, что ты не нас­толь­ко без­на­дежен. А те­перь, мы от­прав­ля­ем­ся пря­миком на пя­тые Не­беса.

0

7

Рай. До седь­мо­го не­ба

      Пя­тые Не­беса встре­тили спо­кой­стви­ем и прох­ла­дой. Ан­гел не­замет­но на­кинул на ме­ня еще од­ну сфе­ру, ко­торая оку­тала, слов­но ту­ман. На удив­ле­ние этот ярус был боль­ше все­го приб­ли­жен по сво­им фор­мам к при­выч­ным для мо­его вос­при­ятия эле­мен­там.

      Ог­ромные бе­лые бе­сед­ки, соз­данные из не­понят­но­го ма­тери­ала, на­поми­на­юще­го мра­мор, пря­тались в те­ни не­высо­ких кра­сивых де­ревь­ев с ок­руглы­ми боль­ши­ми кро­нами, на вет­вях ко­торых ви­сели раз­ноцвет­ные пло­ды. Ди­ковин­ные ра­дуж­ные пти­цы кру­жили над ни­ми, иног­да при­сажи­ва­ясь на ту или иную вет­ку и вку­шая эти чуд­ные, ма­нящие сво­ей пол­но­той и спе­лостью яго­ды.

      До­рож­ки бы­ли вы­ложе­ны риф­лё­ными че­тырё­хуголь­ны­ми пли­тами, сос­то­ящи­ми из ве­щес­тва, ко­торое на­поми­нало свет­ло-се­рый гра­нит. Они ухо­дили в бес­ко­неч­ность, те­ря­ясь в пус­то­те, ко­торая за­меня­ла тут го­ризон­ты. Прос­транс­тво дро­жало от чуд­ных зву­ков. Гар­мо­ния и со­вер­шенс­тво ца­рили в этом мес­те.

      - Сю­да прак­ти­чес­ки ник­то не по­пада­ет сра­зу, - про­гово­рил про­вод­ник. - По­тому что для это­го на­до вес­ти пра­вед­ную жизнь, не под­да­ва­ясь соб­лазнам и прег­ре­шени­ям.

      - И что, все, кто по­пал сю­да нап­ря­мик ни ра­зу в сво­ей жиз­ни не сог­ре­шили? - не­довер­чи­во спро­сил я.

      Ан­гел с до­садой миг­нул, слов­но фыр­кнул, но всё же от­ве­тил:

      - Сра­зу сю­да по­пада­ют те, кто смог по­бороть свои гре­хи, пол­ностью от­ка­зать­ся от же­ланий и пос­вя­тить своё су­щес­тво­вание дру­гим!

      - А раз­ве та­кое воз­можно? - мне не ве­рилось, что мож­но про­жить жизнь без же­ланий.

      Про­вод­ник буд­то бы не­доволь­но вздох­нул.

      - Всё, - кив­нул я. - Мол­чу-мол­чу. Про­дол­жай, по­жалуй­ста.

      - Тут ду­ши соз­да­ют вся­чес­кие бла­га для тех, кто жи­вет на Зем­ле, - мой гид весь све­тил­ся, вид­но бы­ло, что ему при­ят­но рас­ска­зывать об этом яру­се.

      Его энер­гия зах­ва­тила и ме­ня, та­ким вдох­но­вен­ным и ув­ле­катель­ным был рас­сказ.

      - Вы­ходит, учё­ным по­мога­ют Пя­тые Не­беса?

      - Да, все но­вые от­кры­тия, бла­га, про­дук­ты эво­люции - ра­бота пя­тых Не­бес, - кив­нул ан­гел. - Вот смот­ри, - по­ток ин­форма­ции по­казал на од­ну из бе­седок.

      В ней си­дела прек­расная жен­щи­на, на­поми­на­ющая иде­аль­ной то­чёной фи­гурой мра­мор­ную ста­тую, чер­ты ее ли­ца бы­ли со­вер­шенны. Она что-то ле­пила из не­понят­но­го ма­тери­ала.

      - Это Де­ви, она сей­час за­нима­ет­ся раз­ра­бот­кой но­вой по­роды до­маш­них ко­ров, а по­том по­дарит ее ко­му-ни­будь из уче­ных-се­лек­ци­оне­ров на Зем­ле.

      - Вот это да... - прис­вис­тнул я.

      - А вот там, - ан­гел ука­зал на дру­гую бе­сед­ку, к ко­торой мы приб­ли­жались, - оби­та­ет Ге­фест, сей­час он за­нима­ет­ся раз­ра­бот­кой од­но­го спла­ва, ко­торый ско­ро по­дарит ме­тал­лургам.

      В бе­сед­ке си­дел муж­чи­на, очень по­хожий в сво­ем со­вер­шенс­тве на Де­ви.

      - А там, - про­вод­ник ука­зал на со­ору­жение, над ко­торым свер­ка­ли мол­нии, - ре­зиден­ция То­ра, он за­нима­ет­ся изу­чени­ем элек­три­чес­ких яв­ле­ний. Это по­ка еще очень юная сущ­ность, по­это­му его раз­ра­бот­ки в пла­не ядер­ной энер­ге­тики, хоть и бы­ли одоб­ре­ны седь­мы­ми Не­беса­ми, но, увы, ока­зались слиш­ком опас­ны­ми для Зем­ли. И вот сей­час он ра­бота­ет над тем, как ис­пра­вить свои не­доче­ты.

      На этот раз ан­гел не по­кидал ме­ня, а соп­ро­вож­дал вез­де по все­му яру­су. Ока­залось, тут оби­та­ют все­воз­можные бо­жес­тва раз­ных на­родов Зем­ли. И каж­дое от­ве­ча­ет за свой ма­лень­кий ню­анс. Мно­го оби­тате­лей пя­тых Не­бес за­нима­лись од­ни­ми и те­ми же раз­ра­бот­ка­ми, но смер­тным от­прав­ля­ли толь­ко те, ко­торые одоб­ри­ли Седь­мые Не­беса. Те же, что воз­вра­щались пос­ле рас­смот­ре­ния Стро­гого Су­да, пе­рера­баты­вались или до­раба­тыва­лись и вновь от­прав­ля­лись для ре­шения на Седь­мые Не­беса. Это по­рази­ло ме­ня до глу­бины ду­ши.

      Ког­да мы обош­ли поч­ти весь этот ярус, ан­гел кив­нул:

      - А те­перь мы от­пра­вим­ся на Шес­тые Не­беса, - за­вер­ша­ющий этап тво­его пу­тешес­твия в Чер­то­гах Гос­подних.

      - Но Не­бес же вро­де бы­ло семь? - воп­рос сор­вался сам со­бой, и я ни­чего не смог по­делать со сво­ими лю­бопытс­твом и не­пос­редс­твен­ностью.

      Язык мой - враг мой! Эту пос­ло­вицу мож­но бы­ло при­менить ко мне сме­ло. Я ни­ког­да не мог смол­чать там, где это­го тре­бова­ли су­бор­ди­нация или об­сто­ятель­ства.

      - Седь­мые Не­беса - оби­тель пра­вед­ни­ков и свя­тых, а так­же Ар­ханге­лов и са­мого Все­выш­не­го. Ту­да по­пада­ют толь­ко из­бран­ные и нав­сегда.

      - Яс­но, - я пе­чаль­но кив­нул.

      Вы­ходит, один круг бы­тия мне так и не до­ведет­ся уви­деть.

      Мы от­пра­вились на Шес­тые Не­беса. Быс­тро прос­ко­чили ко­ридор, свя­зыва­ющий яру­сы пи­рами­ды, и ока­зались в свет­лом прос­транс­тве, где не бы­ло ни­чего. Пос­те­пен­но все про­яс­ни­лось, и я уви­дел, что все же тут есть си­яющие, нет, да­же пы­ла­ющие сфе­ры. Ку­да ни по­падал взгляд, прос­транс­тво бы­ло за­пол­не­но ими.

      Я по­чувс­тво­вал, как на ме­ня на­киды­ва­ют еще од­ну за­щит­ную обо­лоч­ку, а по­том мы дви­нулись впе­ред.

      - На шес­тые не­беса по­пада­ют с пя­тых не­бес те, кто за­реко­мен­до­вал се­бя как ге­ни­аль­ный соз­да­тель. Чьи ра­боты по­мог­ли эво­люции и раз­ви­тию мно­гих соз­да­ний на Зем­ле. Прак­ти­чес­ки ник­то не по­пада­ет сю­да сра­зу. Раз­ве что де­ти, ко­торые умер­ли в мла­ден­чес­тве или ве­ликие пра­вед­ни­ки. Здесь ду­ши ста­новят­ся ан­ге­лами.

      Я в изум­ле­нии смот­рел на сво­его про­вод­ни­ка.

      - Да, шес­тые не­беса - это оби­тель ан­ге­лов. Я то­же тут жи­ву. Но­воп­ри­быв­ших пос­вя­ща­ют в сан ан­ге­ла и вы­деля­ют ему сфе­ру, ко­торая ста­новит­ся его до­мом.

      - Вот это да... - мо­ему удив­ле­нию не бы­ло пре­дела.

      - Фун­кции и обя­зан­ности у нас раз­но­об­разны. Но ес­ли ска­зать уп­ро­щен­но: мы сле­дим за по­ряд­ком как на Зем­ле, так и на не­бе. А сей­час, я приг­ла­шаю те­бя к се­бе в гос­ти, что­бы ты мог де­таль­нее оз­на­комить­ся с Шес­ты­ми Не­беса­ми.

      Мы поп­лы­ли в глу­бину яру­са, ла­вируя меж­ду свер­ка­ющи­ми сфе­рами. Это зре­лище бы­ло прос­то за­вора­жива­ющим. Иног­да нам встре­чались дру­гие ан­ге­лы, и тог­да я слы­шал чуд­ный пе­релив се­реб­ря­ных ко­локо­лов, но по­нять из этой ре­чи ни­чего не мог.

      На­конец мы доб­ра­лись до од­но­го осо­бо яр­ко свер­ка­юще­го ша­ра, ко­торый пе­рели­вал­ся и слов­но виб­ри­ровал.

            - Вот мой дом, - ска­зал ан­гел. - Про­ходи.

      Внут­ри сфе­ры бы­ло свет­ло и у­ют­но. По­токи мяг­ких из­лу­чений про­низы­вали внут­реннюю по­вер­хность ша­ра. Тут бы­ло спо­кой­но, на­каты­вали вол­ны без­мя­теж­ности и аб­со­лют­но­го счастья. Ну а ка­кой же еще мог­ла быть оби­тель ан­ге­ла?

      Про­вод­ник на­ходил­ся ря­дом, и тут пе­ред на­ми по­яви­лось еще од­но су­щес­тво, по­хожее на хо­зя­ина сфе­ры. Оно заб­лесте­ло и зат­ряслось, а по­том мой зна­комый обер­нулся и ска­зал уже по­нят­ным для ме­ня язы­ком:

      - Это Ис­фир, он при­носит ан­ге­лам не­бес­ный нек­тар, что­бы мы мог­ли по­пол­нить си­лы.

      - Не­бес­ный нек­тар? - с ин­те­ресом спро­сил я.

      - Вы еще на­зыва­ете его ам­бро­зи­ей, - ут­верди­тель­но кив­нул ан­гел.

      - Вот бы поп­ро­бовать...

      - Не по­ложе­но...

      Вне­зап­но Ис­фир зак­ру­тил­ся и за­си­ял. Ви­димо, он что-то го­ворил мо­ему ан­ге­лу, по­том гость ис­чез, а зна­комец про­тянул мне кру­пин­ку че­го-то си­яюще­го.

      - Лад­но, од­ну час­тичку, по­жалуй, мож­но поп­ро­бовать, - ан­гел слов­но улыб­нулся, про­тяги­вая мне яр­кий виб­ри­ру­ющий фо­тон, ко­торый был нес­ка­зан­но мал. Я при­кос­нулся к этой кру­пин­ке и пог­ло­тил её.

      Она про­ник­ла че­рез обо­лоч­ки и дот­ро­нулась до мо­ей тре­пещу­щей ду­ши. То, что я по­чувс­тво­вал в сле­ду­ющее мгно­вение бы­ло не­забы­ва­емо и нас­толь­ко прек­расно, что сло­вами опи­сать это ощу­щение не­воз­можно. За­ряд бод­рости, счастья, аб­со­лют­но­го удов­летво­рения по­током влил­ся в ду­шу, на­пол­няя ес­тес­тво мно­гими ис­ти­нами и проз­ре­ни­ем.

      Ан­гел снис­хо­дитель­но смот­рел на про­ис­хо­дящее, пог­ло­щая свою пор­цию ам­бро­зии.

      - Слу­шай, а ведь ты не пред­ста­вил­ся, - вне­зап­но по­сетил ме­ня за­поз­да­лый воп­рос, ко­торый я тут же нап­ра­вил сво­ему ги­ду, как всег­да, не в си­лах сдер­жать лю­бопытс­тво.

      - Мое имя ни­чего те­бе не ска­жет. Я не ар­хангел, а про ря­довых ан­ге­лов лю­ди ма­ло зна­ют, - он слов­но по­жал пле­чами, от­ма­хива­ясь от глуп­ца.

      - Но всё-та­ки... к те­бе же нуж­но как-то об­ра­щать­ся, - не уни­мал­ся я.

      Вне­зап­но прос­транс­тво за­виб­ри­рова­ло, пос­лы­шал­ся страш­ный шум, буд­то сра­бота­ли сот­ни си­рен в од­но­часье. Пря­мо пос­ре­ди сфе­ры по­яви­лись ог­ромные пе­соч­ные ча­сы, и пос­ледняя пес­чинка вер­хней ча­ши ска­тилась вниз. По­до мной вне­зап­но об­ра­зова­лась чер­ная во­рон­ка, из ко­торой ве­яло ужа­сом и тле­ном.

0

8

В Ад

      - Вре­мя ис­текло, - кон­ста­тиро­вал ан­гел та­ким то­ном, что я враз за­мол­чал, и про­дол­жать го­ворить же­лание от­би­ло нап­рочь. - Сей­час те­бе пред­сто­ит от­пра­вить­ся в Ад.

      Ме­ня пе­редер­ну­ло:

      - В Ад?

      - Да, а что ты ду­мал? Уви­дел, как прек­расны Не­беса, а те­перь пос­мотри, как ужас­на Пре­ис­подняя.

      Я об­ре­чен­но скло­нил го­лову в знак сог­ла­сия. Ко­неч­но, на­де­ять­ся, что бу­ду всё вре­мя до Су­да на Не­бесах, бы­ло глу­по. Не­воз­можно сде­лать пра­виль­ные вы­воды, не поз­нав все кру­ги ми­роз­да­ния.

      Во­рон­ка ста­ла ши­ре, и внут­ри нее за­вер­те­лась тем­ная спи­раль, усы­пан­ная свер­ка­ющи­ми точ­ка­ми. Ан­гел взял ме­ня за ру­ку и прыг­нул в эту ды­ру. За­пах тле­на и хо­лод ис­чезли, бы­ло та­кое ощу­щение, слов­но мы по­пали в не­весо­мость: плав­но кру­жили в звез­дном мо­ре, где-то вда­леке вид­не­лись ка­кие-то вспыш­ки, дви­жение, ри­сова­лись кар­ти­ны, но кон­крет­но ра­зоб­рать ни­чего бы­ло нель­зя.

      На­конец мы с про­вод­ни­ком слов­но вы­ныр­ну­ли из тон­не­ля и ока­зались в тем­ном и мрач­ном прос­транс­тве. Я ог­ля­дел­ся вок­руг, и мне ста­ло дур­но.

      Чер­ная пус­то­та, а в ней мно­жес­тво мрач­ных па­рящих тем­ных ос­тров­ков, на этих ос­тров­ках неч­то та­кое, что не име­ет от­четли­вой фор­мы и раз­гля­деть нель­зя. Очень душ­но, пах­нет ог­нем и рас­плав­ленной смо­лой, и тут же, от­ку­да ни возь­мись, по­рывы хо­лод­но­го вет­ра, ко­торые вби­ва­ют ко­лючие ль­дин­ки в ого­лен­ную ду­шу.

      От ос­тров­ков от­хо­дят, же­лая до­тянут­ся до дна, от­вет­вле­ния, слов­но ги­гант­ские чёр­ные тру­бы, об­ра­зу­ющие меж­ду со­бой хит­рос­пле­тения, ко­торые ве­дут вниз, в чёр­ную нес­конча­емую без­дну. Лишь толь­ко че­рез ка­кое-то вре­мя я раз­гля­дел там, в этой ть­ме, по­добие об­си­ди­ано­вой пи­рами­ды, ос­но­вание ко­торой нап­равле­но вверх, и сто­ит она как буд­то на вер­ши­не, ухо­дящей ку­да-то, а ку­да - и смот­реть, и да­же пред­ста­вить страш­но.

      Вне­зап­но пря­мо от во­рон­ки, из ко­торой мы толь­ко что вы­лете­ли, ста­ла на гла­зах по­яв­лять­ся си­яющая тро­па, ве­дущая к од­но­му из ле­та­ющих ос­тро­вов, и он сам буд­то на­чал приб­ли­жать­ся.

      Че­рез нес­коль­ко мгно­вений пе­ред мо­ими гла­зами воз­ник чер­ный мрач­ный, но в то же вре­мя ве­личес­твен­ный за­мок. К не­му ве­ла до­рога, сос­то­ящая из смо­лы впе­ремеш­ку с ла­вой, от­ту­да вверх под­ни­мал­ся во­нючий ед­кий дым. По кра­ям это­го трак­та бы­ли вби­ты раз­ной фор­мы и раз­ме­ров крес­ты. Ни один из них не пус­то­вал, на каж­дом му­чилась жер­тва. Над всем этим от­вра­титель­ным зре­лищем сто­яли ди­кий вой, сте­нания и сто­ны. Ввер­ху кру­жились мер­зкие пти­цы, ко­торые сво­ими прон­зи­тель­ны­ми кри­ками раз­ры­вали мрач­ную ти­шину. Они на­поми­нали ле­тучих мы­шей: ко­жис­тые крылья, ла­пы, пок­ры­тые ска­тав­шей­ся чер­ной шерстью, и лишь клюв вы­давал в этих от­вра­титель­ных соз­да­ни­ях хищ­ных пер­на­тых. Так де­таль­но я ус­пел рас­смот­реть од­ну из них, ког­да та опус­ти­лась на ка­кой-то из крес­тов и ста­ла вык­ле­вывать бед­ня­ге, ви­сев­ше­му там, гла­за. Прос­транс­тво за­пол­ни­лось прон­зи­тель­ным кри­ком, а по­том все стих­ло. Сле­ду­ющая тварь под­ле­тела к дру­гому крес­ту и ста­ла рвать плоть, или то, из че­го тут сос­то­яли эти бед­ня­ги, хо­тя по ду­шераз­ди­ра­юще­му воп­лю мож­но бы­ло по­нять, что из че­го бы эти нес­час­тные ни бы­ли сде­ланы, боль они ощу­ща­ют еще как.

      По­ка я ежил­ся от уви­ден­но­го, ан­гел, ка­залось, пре­бывал в сос­то­янии не­годо­вания, так как от не­го ис­хо­дили мел­кие фо­тоны с крас­но­ваты­ми спо­лоха­ми.

      - А вот и гос­ти! - пе­ред на­ми воз­ник сгус­ток ть­мы, в цен­тре ко­торо­го пуль­си­рова­ла крас­но­ватая, скру­чен­ная втрое спи­раль.

      Она ше­вели­лась оп­ре­делен­ным об­ра­зом, и ста­нови­лось по­нят­но, что это соз­да­ние с на­ми об­ща­ет­ся. На фо­не но­воп­ри­быв­ше­го я ка­зал­ся яр­кой све­тящей­ся бе­лой звез­дой, а мой про­вод­ник так и во­об­ще - сол­нцем.

      Ан­гел пе­рес­тал раз­дра­жен­но си­ять, и я по­нял об­ра­щение к но­воп­ри­быв­ше­му:

- Пун­кту­аль­ностью ты ни­ког­да не от­ли­чал­ся.

- Уж как мо­гу, - от­ве­тил сгус­ток ть­мы.

- Вот, за­бирай, дос­та­вил как по­ложе­но: в срок, в над­ле­жащем сос­то­янии.

      Мне по­каза­лось, что ан­гел от­да­ет ме­ня жи­телю Ада с не­кото­рым об­легче­ни­ем для се­бя и брез­гли­востью по от­но­шению ко мне.

      - Же­лаю те­бе уда­чи и мно­го сил! Счас­тли­во ос­та­вать­ся! - ска­зал он, миг­нув на про­щание, и, вер­нувшись в тон­нель, по ко­торо­му мы доб­ра­лись сю­да, ис­чез.

      А я со сгус­тком ть­мы ос­тался один на один, с лю­бопытс­твом рас­смат­ри­вая его, в свою оче­редь, тот с не мень­шим ин­те­ресом рас­смат­ри­вал ме­ня.

- Ну, здравс­твуй, - об­ра­тил­ся он, вро­де дру­желюб­но миг­нув крас­ной спи­ралью.

      Я все еще рас­смат­ри­вал то мес­то, где ис­чез мой Не­бес­ный про­вод­ник.

- Здравс­твуй­те! - ав­то­мати­чес­ки, как ро­бот, пов­то­рил я и, слов­но по инер­ции, про­из­нес:
- По­хоже, я ка­тего­ричес­ки не пон­ра­вил­ся ему... - мой взгляд был об­ра­щен на­верх.

      Сгус­ток ть­мы хо­хот­нул (ес­ли сме­хом мож­но наз­вать ми­га­ющие под­ра­гива­ния крас­ной спи­рали):

- Да, что-то не в вос­торге от те­бя твой ан­гел-хра­нитель... Хо­тя, он всег­да был боль­шим сно­бом.

- Ан­гел-хра­нитель? - ото­ропев от не­ожи­дан­ности, спро­сил я.

- Ну да, он - твой ан­гел-хра­нитель, - с до­лей сар­казма про­дол­жал сгус­ток ть­мы. - Ту­поват ты что-то, ба­тень­ка. Ну, а кто я, смек­нул не­бось уже? - и, не до­жида­ясь от­ве­та, тут же про­из­нес: Я - твой де­мон-ис­ку­ситель.

- Стран­но, он ни­чего мне не ска­зал, - оше­лом­ленно, боль­ше на ав­то­мате, про­лепе­тал я. - Да­же не пред­ста­вил­ся, име­ни сво­его не наз­вал.

- Тво­его ан­ге­ла-хра­ните­ля зо­вут Ри­ки­ил. Его мож­но по­нять, - про­дол­жал раз­го­вор де­мон. - Он так кор­пел над тво­ей ду­шой, счи­тал ее од­ним из луч­ших сво­их тво­рений, де­лал на те­бя ог­ромные став­ки, а ты пос­то­ян­но его огор­чал, но тем са­мым очень ра­довал ме­ня... И те­перь, ско­рее все­го, ты бу­дешь мо­им, а он - в про­лёте.

      Сгус­ток ть­мы сно­ва зас­ме­ял­ся, бы­ло та­кое ощу­щение, буд­то он по­тира­ет не­види­мые ру­ки.

- Но... - толь­ко и смог вы­давить я, пы­та­ясь отой­ти от на­валив­шей­ся ин­форма­ции, ко­торая, слов­но ушат хо­лод­ной во­ды, об­ру­шилась на ме­ня.

- Ви­дел бы ты с ка­ким тре­петом он по­мещал твою ду­шу в но­ворож­денное те­ло, ко­торое, кста­ти, пол­ностью и все­цело - моя зас­лу­га, - зло­рад­но про­дол­жал де­мон. - То­же, к сло­ву, труд не­малый. Ста­рал­ся как мог: ге­ны для те­бя по­доб­рал тща­тель­но, что­бы фе­нотип ра­довал и те­бя, и ок­ру­жа­ющих.

- Как... - на­вер­ное, моё ли­цо име­ло ду­рац­кое и ту­пова­тое вы­раже­ние. Я был до глу­бины ду­ши обес­ку­ражен.

- Ви­дишь ли, тут у нас тес­ный сим­би­оз: де­моны за­нима­ют­ся фи­зичес­кой обо­лоч­кой и воп­ло­щени­ем, ан­ге­лы же - ду­шами. А по­том идет борь­ба за эти са­мые соз­ре­ва­ющие на Зем­ле ду­ши, - де­мон слов­но ух­мыль­нул­ся. - И мы с ан­ге­лами за­нима­ем­ся тем, что­бы они пра­виль­но раз­ви­вались на Зем­ле. Каж­дый, ко­неч­но, по-сво­ему это де­ла­ет. Мы с Ри­ки­илом дав­но ра­бота­ем в па­ре, но я ли­дирую по ко­личес­тву тех, кто по­пал ко мне. Он ред­ко вы­иг­ры­ва­ет, и то, по­тому что я ему под­да­юсь, ра­ди то­го, что­бы он не поп­ро­сил у Гос­по­да дру­гого де­мона вмес­то ме­ня, а мне не под­су­нули еще хле­щего Не­бес­но­го сно­ба, чем он. Но имен­но за те­бя у нас бы­ла не­шуточ­ная борь­ба, и моя те­бе от­дель­ная бла­годар­ность - ты ча­ще слу­шал и де­лал то, что со­вето­вал я.

      Ме­ня как гро­мом по­рази­ло, я сто­ял в оце­пене­нии.

- Ну что же ты за­мер? - с прит­ворным бес­по­кой­ством спро­сил де­мон. - А­аа... Ка­жет­ся, по­нимаю... Я ж не в той фор­ме, ко­торая мог­ла бы быть те­бе при­ят­на. Один мо­мент...

      Вне­зап­но ть­ма ста­ла тран­сфор­ми­ровать­ся, и не ус­пел я гла­зом мор­гнуть, как пе­редо мной воз­никла де­вуш­ка ос­ле­питель­ной кра­соты. Ее ко­жа бы­ла тем­ной, но не та­кой как у нег­ри­тосок или ме­тисок, а име­ла ка­кой-то не­пов­то­римый от­те­нок. Ры­жие во­лосы по­ходи­ли на пла­мя, зе­леные ог­ромные гла­за го­рели изум­ру­дом, со­вер­шенный овал ли­ца имел то­чёные чер­ты, лишь гу­бы бы­ли пух­лы­ми и ма­нящи­ми. Фи­гура по­ража­ла сво­ей изящ­ностью, но в то­же вре­мя не ли­шена при­ят­ных ок­руглос­тей: пыш­ные бед­ра, вы­сокая в ме­ру боль­шая грудь, уз­кая та­лия - слов­но кар­тинка. На этом со­вер­шенном те­ле бы­ло на­дето чёр­ное кру­жев­ное платье, хо­рошо под­чёрки­ва­ющее ап­пе­тит­ные фор­мы; боль­ше ни­каких эле­мен­тов одеж­ды не наб­лю­далось.

      Пред­став­ший пе­ред мо­ими оча­ми в та­ком об­личье де­мон, точ­нее де­мони­ца, об­лизну­ла гу­бы раз­дво­ен­ным кон­чи­ком чёр­но­го язы­ка, от­че­го они при­зыв­но заб­лесте­ли, а за­тем приб­ли­зилась ко мне и не­ожи­дан­но на­чала це­ловать; страс­тно, не­ис­то­во, скло­няя к бо­лее глу­боко­му по­целую. Я по­чувс­тво­вал, что го­тов по­терять соз­на­ние (ес­ли мож­но так вы­разить­ся, по­тому что ду­ша вряд ли мо­жет по­терять соз­на­ние), из ме­ня буд­то вы­качи­вали си­лу, а я сто­ял, слов­но дер­жась за ого­лён­ный про­вод под нап­ря­жени­ем, не в си­лах отор­вать­ся от не­го. Но вот де­мони­ца отс­тра­нилась.

      Мне по­каза­лось, что час­ти­цы ть­мы про­ник­ли ко мне в ду­шу, и я стал ме­нее си­яющим на фо­не мрач­ности Ада. А воз­можно, это прос­то бы­ли лож­ные ощу­щения. Но не при­дал это­му зна­чения, так как пре­бывал в шо­ке от ус­лы­шан­но­го и уви­ден­но­го, - во­об­ра­жа­емая ниж­няя че­люсть наг­ло ва­лялась у мо­их ног.

- Ка­кой ты... слад­кий... Прос­ти, не удер­жа­лась, - она при­щури­ла зе­леные гла­зищи. - Ну как, так я те­бе боль­ше нрав­люсь?

      Моя че­люсть до сих пор бы­ла на по­лу. Я мол­чал и прос­то смот­рел сквозь де­мони­цу.

- Не­уже­ли не нрав­люсь? Или я не за­мети­ла, как ты пе­рек­лю­чил­ся на маль­чи­ков? - про­дол­жа­ла из­де­вать­ся на­до мной ры­жая бес­тия. - Кста­ти, ме­ня зо­вут Ли­икир.

- Ты... Тттыы... - еле вы­давил я из се­бя, до сих пор ощу­щая на гу­бах вкус де­мони­чес­ко­го по­целуя: тер­пкий, нас­той­чи­вый и же­лан­ный.

- Ну, из­ви­ни, уж очень вкус­ный ты ока­зал­ся, сох­ра­нив све­жесть ду­ши ре­бён­ка: не­пос­редс­твен­ность и не опош­ленную ко­рыстью тя­гу все поз­на­вать, на­ив­ное лю­бопытс­тво, прос­то­ту и в ка­кой-то ме­ре на­ив­ность. Это ка­чес­тва, ко­торые сей­час, взрос­лея, лю­ди час­то те­ря­ют, а, ког­да по­доб­ная тво­ей ду­ша по­пада­ет сю­да, мне уда­ет­ся, пусть ред­ко, пос­ма­ковать. А де­ти... В Аду они rarae aves, впро­чем, как и са­ми Аves*, - раз­ве­ла ру­ками Ли­икир. - Но ты не дрей­фь, у нас с то­бой, ско­рее все­го, бу­дет це­лая веч­ность впе­реди, ещё ус­пею нас­ла­дить­ся.

      Ры­жая тварь, уви­дев, как я вздрог­нул, иг­ри­во под­мигну­ла. Шок, в ко­торый ме­ня по­вер­гло уви­ден­ное и ус­лы­шан­ное, нем­но­го от­пустил, вер­нув спо­соб­ность бо­лее-ме­нее яс­но мыс­лить. По­доб­рав свою че­люсть с по­ла, я про­гово­рил:

- Что же во мне та­кого осо­бен­но­го? Обыч­ный че­ловек, ни­чем не луч­ше и не ху­же дру­гих.

- О, мой друг, ты глу­боко оши­ба­ешь­ся, - де­мони­ца улыб­ну­лась и по­каза­ла ряд иде­аль­но ров­ных бе­лых зу­бов. - Но, впро­чем, лад­но, что-то я с то­бой раз­болта­лась и ра­зот­кро­вен­ни­чалась на ра­дос­тях. Вот по­падешь ко мне на­веч­но, тог­да и по­бол­та­ем по ду­шам. А сей­час ми­лос­ти про­шу в мой за­мок.

      Ли­икир кив­ну­ла на мрач­ное чер­ное со­ору­жение и пош­ла впе­ред. Я не­охот­но дви­нул­ся за ней, с опас­кой сту­пая по рас­ка­лён­ной кло­кочу­щей суб­стан­ции под но­гами. К мо­ему удив­ле­нию, она не жгла, а лишь жут­ко во­няла да об­да­вала го­рячи­ми па­рами.

      Приб­ли­зив­шись к крес­там, рас­по­ложен­ным по кра­ям до­роги, я опять ощу­тил тош­нотвор­ный за­пах тле­на. Бе­дола­ги, ви­сящие там, сто­нали, пла­кали, кри­чали. Они с за­вистью смот­ре­ли на ме­ня, от­че­го ста­нови­лось очень жут­ко. Вне­зап­но впе­реди один из них зак­ри­чал так, что я по­пятил­ся, но де­мони­ца, приб­ли­зив­шись к крес­ту, лишь по­жала пле­чами:

- Че­го орешь так? Ты это зас­лу­жил, чем же ты ду­мал, ког­да гре­шил на Зем­ле?

      От­ве­том ей был пол­ный му­ки стон. У ме­ня слов­но пот на вис­ках выс­ту­пил:

      "Гос­по­ди, ес­ли я по­паду сю­да, то так же что ли бу­ду ви­сеть, тер­за­емый омер­зи­тель­ны­ми стер­вятни­ками Ада? Нет!!! Я не хо­чу... По­чему эта Ли­икир так уве­рена, что я по­паду к ней?!!" - жал­кая на­деж­да трус­ли­выми мыс­ля­ми под­ни­мала па­нику в мо­ем соз­на­нии.

      "Хо­тя... Уже поз­дно ка­ять­ся..." - об­ре­чен­но по­дума­лось мне.

- Ну, вот мы и приш­ли. Доб­ро по­жало­вать! - улыб­ну­лась де­мони­ца, ког­да мы сто­яли у ог­ромных во­рот, ве­дущих в за­мок.

      Я, роб­ко пе­реми­на­ясь с но­ги на но­гу, пы­тал­ся уви­деть, что там внут­ри, на под­ворье. И тут вспом­нил, что в Раю на ме­ня оде­вали ка­кие-то за­щиты, и мне приш­ла мысль, что, воз­можно, и тут нуж­но что-то по­доб­ное.

- А за­щиту не нуж­но оде­вать? - гром­ко спро­сил я.

- Кста­ти, чуть не за­была... - де­мони­ца обер­ну­лась ко мне. - Ты прав. По­жалуй, на счёт тво­ей ту­пова­тос­ти я по­горя­чилась, - гла­за ры­жей тва­ри хищ­но заб­лесте­ли. - А мо­жет, ты хо­чешь про­гулять­ся по мо­ей оби­тели без за­щиты?

      Ме­ня проб­ра­ла дрожь, и я зап­ле­та­ющим­ся язы­ком про­лепе­тал:

- На Не­бесах... Я оде­вал ка­кие-то сфе­ры...

- Ой-й­ой. Они там без па­фоса не мо­гут. - Ли­икир изящ­но мах­ну­ла ру­кой. - У ме­ня все ба­наль­но и прос­то.

      Де­мони­ца отош­ла к во­ротам и ста­ла со­бирать зем­лю (или же ту суб­стан­цию, ко­торая в Аду за­меня­ла этот эле­мент) воз­ле них, - из это­го ма­тери­ала она сле­пила неч­то на­подо­бие кук­лы и прис­ло­нила к сте­не. За­тем глу­боко вздох­ну­ла и ду­нула на тво­рение рук сво­их. Я прос­то обом­лел, ког­да уви­дел, что на мес­те зем­ля­ной фи­гуры сто­ит че­лове­чес­кое те­ло: точь в точь моя ко­пия на Зем­ле.

- Вот те­бе и обо­лоч­ка, ми­лос­ти про­шу, - за­ходи.

      Ли­икир улы­балась. Ме­ня пе­редер­ну­ло, но вы­бора не бы­ло: не­охо­та как-то сло­нять­ся по Аду го­лым. Ос­то­рож­но я сту­пил в пред­ла­га­емую "шку­ру", тут же ощу­тив, что она сов­сем не та­кая, как та, что ос­та­лась на Зем­ле. Это те­ло бы­ло по­хоже по ощу­щени­ям, но не по сво­ей фи­зи­оло­гии. А де­таль­нее по­нять я по­ка не ус­пел - де­мони­ца кив­ну­ла сле­довать за ней во двор.

0

9

Ад. Чре­во­уго­дие 1

      Мы ока­зались во дво­ре мрач­но­го зам­ка. Внут­ри он ока­зал­ся нам­но­го боль­ше, чем это ви­делось сна­ружи. Под но­гами бы­ли тем­ные мра­мор­ные пли­ты. Иде­аль­но от­по­лиро­ван­ные, они от­ра­жали ме­ня с де­мони­цей. Сте­ны из чер­но­го кам­ня ка­зались мо­ноли­том, и во всей этой конс­трук­ции от­четли­во выс­ту­пали семь вы­соких ба­шен. Шесть из них бы­ли приб­ли­зитель­но оди­нако­вы: чер­ные, круг­лые и за­кан­чи­вались плос­кой кры­шей с па­рапе­том, а седь­мая рас­по­лага­лась по цен­тру: она име­ла бор­до­вый от­те­нок и за­кан­чи­валась вы­сочен­ным шпи­лем.

      — Ну вот — мои вла­дения, — улыб­ну­лась Ли­икир. — Слы­хал, не­бось, про смер­тные гре­хи? Каж­дая баш­ня — оби­тель од­но­го из них. И чем боль­ше ты пре­ус­пел в том или ином по­роке, тем ве­селее бу­дет в его хра­ме. Ты уви­дишь на при­мере дру­гих, что бы­ва­ет за слу­жение этим гре­хам. А ес­ли силь­но пре­ус­пел, то и ощу­тишь все пре­лес­ти на собс­твен­ной шку­ре.

      "Ни­чего се­бе! Что же за сюр­при­зы ме­ня в этих баш­нях ожи­да­ют?!" — по­думал я.

      — Те­бе при­дет­ся прой­ти каж­дую ци­тадель, — с не­кото­рой до­садой про­гово­рила де­мони­ца. — Та­ковы уж пра­вила. Ко­неч­но, будь моя во­ля... — она приб­ли­зилась ко мне поч­ти вплот­ную и опять, как не так дав­но, при­кос­ну­лась гу­бами к мо­им гу­бам... на этот раз лоб­за­ние бы­ло аг­рессив­нее.

      Её ру­ки сколь­зну­ли по мо­ему но­вому те­лу, ни­же и ни­же, гу­бы бы­ли очень нас­той­чи­выми, а хо­лод­ный уз­кий язык прос­то наг­ло тре­бовал бо­лее глу­боко­го по­целуя... вне­зап­но мне ста­ли нас­толь­ко про­тив­ны эти при­кос­но­вения, что я не вы­дер­жал и отс­тра­нил­ся, от­тол­кнув на­вяз­чи­вую бес­тию. И толь­ко тут по­нял, что стою пос­ре­ди дво­ра без вся­кой одеж­ды.

      — Мне бы ка­кую-ни­будь оде­жон­ку, — роб­ко на­чал я, — хо­тя бы ру­бище ка­кое, что­бы срам прик­рыть.

      Де­мони­ца, хоть и свер­ли­ла ме­ня пы­ла­ющим не­доволь­ным взгля­дом, ви­ду не по­дала и за­ливис­то рас­сме­ялась.

      — Ты ж не на Зем­ле, тут всем аб­со­лют­но всё рав­но го­лый ты или в цар­ских одеж­дах. Ну лад­но, ес­ли те­бе это так прин­ци­пи­аль­но, прос­то по­думай, что хо­чешь, что­бы на те­бе на­дето бы­ло. И бу­дет.

      Ме­ня, чес­тно ска­зать, сму­тило та­кое об­сто­ятель­ство, но спо­рить с або­риге­нами глу­по. Я заж­му­рил­ся и пред­ста­вил фут­болку и чер­ные джин­сы, а еще ке­ды. И тут же по­чувс­тво­вал ка­кую-то ще­кот­ку и зуд во всём те­ле, а че­рез мгно­вение все, что я на­рисо­вал в сво­ём во­об­ра­жении на мне по­яви­лось ре­аль­но, толь­ко но­гам бы­ло не­удоб­но — не хва­тало нос­ков и на по­пе то­же тру­сов не хва­тало. Но, ка­жет­ся, ад­ский спо­соб оде­вания мне нра­вил­ся, я пред­ста­вил не­дос­та­ющие эле­мен­ты гар­де­роба и по­чувс­тво­вал, что они по­яви­лись там, где дол­жны бы­ли быть. Ли­цо мое вы­ража­ло од­новре­мен­но и удо­воль­ствие, и смя­тение.

      Ли­икир лишь ух­мыль­ну­лась и про­дол­жи­ла:

      — Ну ни­чего, еще ус­пе­ем по­зани­мать­ся со всем, чем нуж­но. Впе­реди-то бу­дет це­лая веч­ность.

      От этих слов ме­ня пе­редер­ну­ло. Ве­селая пер­спек­тивка: про­вес­ти це­лую веч­ность с де­моном, ко­торый еще не­из­вес­тно что с то­бой де­лать со­бира­ет­ся.

      — Но ус­тав — есть ус­тав, — вздох­ну­ла де­мони­ца. — По­это­му — ми­лос­ти про­шу, — она от­во­рила дверь пер­вой из шес­ти оди­нако­вых ба­шен, на ко­торой был крас­ный сим­вол, выг­ля­дев­ший как пе­рек­ре­щен­ные лож­ка и вил­ка.

      — Это Храм Чре­во­уго­дия. Удач­но­го пу­тешес­твия, — Ли­икир сде­лала при­зыв­ный жест в от­крыв­ший­ся про­ём.

      - А ты? — роб­ко на­чал я. - В Раю ме­ня вез­де соп­ро­вож­да­ли.

      Де­мони­ца лишь ух­мыль­ну­лась и ска­зала:

      — Тут те­бе не Рай — это раз. И в Аду у нас всё пре­дус­мотре­но для раз­но­об­разных си­ту­аций — это два. Так что мо­жешь сме­ло за­ходить. А мне че­го с то­бой та­щить­ся? Я ос­та­нусь во дво­ре, у ме­ня дел нев­про­ворот. Или ду­ма­ешь, ми­лок, что ты единс­твен­ный кли­ент?

      Спо­рить с Ли­икир я не стал, а лишь сту­пил на по­рог баш­ни. От­ту­да ве­яло прох­ла­дой и стран­ны­ми за­паха­ми.

      "Ну чре­во­уго­ди­ем я ни­ког­да не стра­дал, — ду­малось мне. — Не об­жи­рал­ся, на ди­етах не си­дел. Ел что­бы жить, а не жил, что­бы есть, так что... удач­ной мне эк­скур­сии", — под­бадри­вал сам се­бя.

      Ка­ким же на­ив­ным иди­отом я был. Че­рез нес­коль­ко мгно­вений до ме­ня дош­ло, что сла­щавая де­мони­ца, бе­седы с ней — это все дет­ские ша­лос­ти, а я дей­стви­тель­но на­хожусь в Аду.

      Дверь по­зади со зло­вещим скри­пом зах­лопну­лась. Впе­реди жда­ла прох­ладная по­луть­ма. Я еще не ос­во­ил­ся с но­вым те­лом, ко­торое сле­пила мне Ли­икир, но ощу­щения бы­ли поч­ти та­кими же как и в зем­ном. Вне­зап­но яр­кий свет гря­нул (имен­но гря­нул, по­тому что я чуть не ос­леп) из ни­от­ку­да. Яр­кое бе­лое свер­ка­ние, ко­торое по­каза­лось ди­костью в тем­ных чер­то­гах Ада. А за­тем мо­ему взо­ру пред­стал ог­ромный пом­пезный нак­ры­тый бе­лой ска­тертью стол. Вок­руг не­го сто­яли пус­тые стулья, не ме­нее па­фос­ные: ог­ромные, оби­тые зо­лотис­той тканью. Стол ло­мил­ся от яств. Прав­да, я уло­вил ед­ва слы­шимый за­пах, он был не очень при­ят­ным. По­ка со­об­ра­жал, во гла­ве сто­ла воз­никло неч­то бес­формен­ное, а по­том оно рез­ко об­ре­ло кон­ту­ры и чер­ты. При ви­де это­го у ме­ня на вис­ках выс­ту­пил хо­лод­ный пот. Я смот­рел на сво­его двой­ни­ка. Точь-в-точь, один в один. Сер­дце бе­шено за­коло­тилось в гру­ди (да, у ме­ня в этом те­ле бы­ло сер­дце, ну, по край­ней ме­ре его эму­ляция точ­но). Ко­пия ди­ко рас­хо­хота­лась, что по­вер­гло ме­ня в сту­пор: та­ким ужас­ным сме­хом я ни­ког­да не сме­ял­ся.

      — Вот мы и встре­тились, — про­гово­рил двой­ник. — Как я ждал это­го ча­са! А те­перь ты мне от­ве­тишь за все.

      — Кто ты? — про­лепе­тал я од­ни­ми гу­бами, все еще пре­бывая в шо­ке.

      — Кто я?! — мой (те­перь уже мой нас­то­ящий род­ной го­лос) был по­лон ярос­ти. — Я тот, ко­го ты му­чил це­лых три­над­цать лет, с тех са­мых пор как впер­вые поп­ро­бовал пи­во и си­гаре­ты.

      Я все еще не­до­уме­вал, что про­ис­хо­дит.

      — Я — твое те­ло, — зло про­цедил двой­ник.

      — Вот так де­ла, — пуль­си­рова­ла в оша­рашен­ном моз­гу мысль, я да­же не за­метил, что го­ворю вслух. — Но я ведь всег­да до­воль­но бе­реж­но от­но­сил­ся к сво­ему те­лу...

      — Это ты так ду­ма­ешь! — наг­ло пе­ребил он. — А на са­мом де­ле...

      Вне­зап­но у ме­ня за­коло­ло в пра­вом бо­ку, я ох­нул и при­сел, сог­нувшись по­полам, пря­мо на по­роге у две­рей ци­таде­ли.

      А с двой­ни­ком на­чала тво­рить­ся ди­кая ме­тамор­фо­за: та­кое да­же в кош­марном сне не уви­деть. Ко­жа на его пра­вом бо­ку на­чала трес­кать­ся, об­ра­зовы­вая ог­ромную тём­но-крас­ную ды­ру, ко­торая тут же на­чала кро­вото­чить, в сле­ду­ющее мгно­вение от­ту­да вы­пол­зла баг­ро­вая вздув­ша­яся пе­чень; мер­зо­пакос­тный за­пах жел­чи уда­рил в ноз­дри. От не­го тут же за­мути­ло, но это лишь в до­пол­не­ние к то­му, что ощу­щения бы­ли та­кие, как буд­то у ме­ня дей­стви­тель­но живь­ем — без обез­бо­лива­ющих и нар­ко­за — вы­рыва­ют эту са­мую пе­чень. В пра­вом под­ре­берье ужас­но ко­лоло: бы­ло чувс­тво, слов­но у ме­ня на­чалась пе­чёноч­ная ко­лика, и од­новре­мен­но в бок вот­кну­ли рас­ка­лён­ный ме­тал­ли­чес­кий штырь. Я зас­то­нал и, скри­вив­шись, дер­жась за пра­вое под­ре­берье, сел на пол, тя­жело ды­ша.

      А баг­ро­вая пе­чень на­чала ме­тамор­фо­зу, и че­рез нес­коль­ко се­кунд пе­редо мной сто­яла де­вуш­ка, ко­жа ко­торой бы­ла бу­рого от­тенка и сос­то­яла из ка­ких-то мел­ких от­се­ков, ко­торые соз­да­вали ви­зу­аль­но впе­чат­ле­ние че­шу­ек, длин­ные во­лосы бы­ли тём­но-бор­до­вого от­тенка, а гла­за све­тились лег­ким зе­лено­ватым све­том.

      "Чёрт ме­ня по­дери, — по­думал я, за­гиба­ясь и тя­жело ды­ша от бо­ли. — Ещё один де­мон..."

      Пе­чень же тем вре­менем по­дош­ла ко мне вплот­ную, от неё ужас­но нес­ло, так что ме­ня чуть не выр­ва­ло на сту­пень­ки, где я си­дел, бо­ясь лиш­ний раз вздох­нуть.

      — Ну что, кра­сав­чик, по­гово­рим по ду­шам? — го­лос её был ед­ким, как и за­пах.

      В от­вет я мог лишь прох­ри­петь, скру­тив­шись в три по­гибе­ли от нах­лы­нув­ших неп­ри­ят­ных ощу­щений.

      — Ну че­го же ты те­перь сто­нешь, как де­вица? — Пе­чень по­кача­ла го­ловой и упер­ла ру­ки в бо­ка. — Ты же не жа­лел ме­ня, ког­да я сто­нала и про­сила те­бя не за­ливать по­ганое пой­ло в се­бя. Ду­ма­ешь, мне бы­ли при­ят­ны твои уда­ры, ког­да ты бу­хал неп­ро­кисая со сво­ими друж­ба­нами. Да?.. Пом­нишь, как вы нес­коль­ко дней гу­дели на дню­хе Коль­ки. Вот это для ме­ня был Ад. Сколь­ко во­дяры ты тог­да влил в се­бя?! А по­том, ког­да кон­чи­лась за­кусь, ты про­дол­жал за­ливать и за­ливать, хоть я ры­дала, при­нимая все это. А ког­да я на­чала кри­чать, и ты по­чувс­тво­вал боль, что ты сде­лал?! Вмес­то то­го, что­бы ку­пить ми­нерал­ки и хоть как-то очис­тить­ся от обиль­ных воз­ли­яний, ты гру­бо уда­рил ме­ня "Сол­па­де­ином", от­клю­чив бо­левые ощу­щения и зас­та­вил стра­дать даль­ше. Но это я взя­ла са­мую знат­ную по­пой­ку. А дру­гие? Твои пос­то­ян­ные гал­ло­ны пи­ва, ко­торые ду­баси­ли ме­ня каж­дый бо­жий день. А ког­да те­бе ста­нови­лось пло­хо, ты, вмес­то то­го, что­бы схо­дить к вра­чу, или, на ху­дой ко­нец, прос­то от­дохнуть и по­сидеть на ми­нерал­ке хо­тя бы день, глу­шил ме­ня но­ка­ута­ми силь­ных обез­бо­лива­ющих...

      Я с ужа­сом слу­шал ти­раду собс­твен­ной пе­чени. А ведь она бы­ла пра­ва, прос­то рань­ше мне не­досуг бы­ло за­думы­вать­ся о та­ких мел­ких де­лах, по­дума­ешь, ка­кая-то пе­чень. А те­перь я, по­хоже, со­шел с ума, раз ощу­щаю все это. Но тут же рез­кий раз­ры­ва­ющий тол­чок в пра­вом под­ре­берье вер­нул ме­ня к ре­аль­нос­ти... Ад­ской ре­аль­нос­ти.

      Я по­чувс­тво­вал как те­ряю соз­на­ние от бо­ли и уп­лы­ваю в тем­но­ту...

***

      Вне­зап­но крис­таль­но-чис­тый воз­дух уда­рил в ноз­дри. Он был на­пол­нен аро­матом све­жес­ко­шен­ной тра­вы и бла­го­уха­ни­ем ноч­ных цве­тов.

      — Блядь!.. — ус­лы­шал я свой собс­твен­ный го­лос. А че­рез ми­нуту в гла­зах про­яс­ни­лось, и мо­ему взо­ру пред­ста­ла не­кая кар­ти­на, хоть ви­делось мне всё как бы со сто­роны.

      Я, пы­та­ясь за­жать рот ру­кой, вы­бегаю на де­ревян­ное крыль­цо сель­ской хат­ки, яв­но у ме­ня силь­ные по­зывы на рво­ту. Как ни пы­та­юсь удер­жать­ся, — ни­чего не вы­ходит, тут же блюю на крыль­цо, вы­тираю рот ла­донью и спус­ка­юсь даль­ше.

      Мне вспом­нился пос­ледний Коль­кин день рож­де­ния, ко­торый от­ме­чали пол­го­да на­зад у не­го на да­че, точ­нее в де­рев­не, ку­да мы сва­лили на вы­ход­ные пос­ле оче­ред­но­го удач­но вы­пол­ненно­го за­дания. А по счас­тли­вой слу­чай­нос­ти так ока­залось, что на­ши вы­ход­ные, день рож­де­ния Коль­ки и вы­ход­ные его мам­ки, тёт­ки Люсь­ки, сов­па­ли в од­ном прос­транс­тве и вре­мени. Ма­ма Ко­ляна го­тови­ла не прос­то хо­рошо, а обал­денно, ку­да там шеф-по­варам элит­ных рес­то­ранов. Дню­ха прош­ла ве­село и сы­то. Но мы дей­стви­тель­но тог­да пе­рег­ну­ли пал­ку и ус­тро­или слав­ную по­пой­ку. А что? Све­жий воз­дух, за­кусь — эко­логи­чес­ки чис­тые на­тур­про­дук­ты, са­могон тё­тя Лю­ся гна­ла от­менный. Но и в этой боч­ке мё­да бы­ла лож­ка дёг­тя: все удобс­тва в "име­нии" Ко­ляна бы­ли не в до­ме, по­это­му, что­бы спра­вить нуж­ду или по­боч­ные эф­фекты по­пой­ки, при­ходи­лось вы­лазить на ули­цу и ту­лить на зад­ний двор, где на­ходи­лась де­ревян­ная конс­трук­ция. Да, это вам не бе­лого дру­га об­ни­мать, — тут жда­ла ог­ромная ды­ра в по­лу, и за­пашок от­ту­да был ещё тот. Вот я и пред­по­читал бе­гать бле­вать в кус­ты, по­ка со­об­ра­жал­ки хва­тало, так как од­но­го ра­за, ког­да я чуть не про­валил­ся в эту са­мую выг­ребную яму, мне бы­ло дос­та­точ­но.

      Удер­жать­ся на хлип­ких сту­пень­ках ве­ран­ды мне не уда­ёт­ся — про­дол­жаю наб­лю­дать за со­бой со сто­роны — и я, смач­но грох­нувшись, блюю ещё раз пря­мо на сту­пень­ки.

      — Кир! Ка­кого хе­ра тут про­ис­хо­дит?! — слы­шу го­лос Ди­мона.

      По­хоже, у не­го та же проб­ле­ма, что и у ме­ня. Су­дя по зву­кам, ве­ран­де дос­та­лось ещё и от то­вари­ща.

      "Не... на­до от­пол­зти хоть в кус­ты, а то стрём­но как-то, да и не­удоб­но: в гос­тях всё же", — ду­маю про се­бя я и пред­при­нимаю по­пыт­ку сде­лать за­думан­ное.

      И тут ме­ня нак­ры­ва­ет: сна­чала фон­тан све­жей бле­воти­ны от Ди­мона, а по­том и сам Ди­мон всей сво­ей не­малой мас­сой. Я ху­дой, слов­но глист, под­жа­рый и вы­сокий, а то­варищ мой, на­обо­рот, ко­ренас­тый и пол­ный, жир­ным его, ко­неч­но, наз­вать нель­зя, но ту­ша бы­ла хо­рошая, да и "рюк­зак" спе­реди он отъ­ел не­малый.

      — Ди­мон, ёб твою мать, слезь с ме­ня, — пы­та­юсь вы­караб­кать­ся из-под не­го.

      Но бе­зус­пешно: ме­ня слов­но приг­возди­ло к зем­ле тя­жёлой ту­шей. На­конец то­варищ от­ка­тил­ся и, тя­жело ды­ша, при­мос­тился ря­дыш­ком. Я пред­при­нимаю ещё од­ну по­пыт­ку до­пол­зти до кус­тов, но си­лы по­кида­ют из­му­чен­ный ал­ко­голь­ной ин­токси­каци­ей ор­га­низм — вы­руба­юсь, с Ди­моном про­ис­хо­дит то же са­мое че­рез нес­коль­ко се­кунд. В ноч­ной ти­шине слы­шен храп. Вот яв­ная кар­ти­на то­го, что зна­чит упить­ся в дро­ва.

      "Бо­же, как стыд­но-то!" — ду­маю я, сей­час все­го лишь сто­рон­ний наб­лю­датель, так хо­чет­ся прик­рыть ли­цо ру­кой и не ви­деть это­го по­зора, но что-то плот­но дер­жит и не да­ёт от­вернуть­ся, зас­тавляя смот­реть.

      В прос­транс­тве свет­ле­ет, тёп­лые лет­ние лу­чи оза­ря­ют дом, ве­ран­ду и ле­жащих под ней двух по­луго­лых му­жиков — это мы с Ди­моном.

      — Ой, хлопці, що ви то ту­та на­коїли?!! — слы­шит­ся го­лос тё­ти Лю­си, ко­торый ме­ня бу­дит. — Пус­ти козлів до го­роду... Речі під но­гами по­кида­ли, на ве­ранді на­гади­ли... Цілу ніч біга­ли, спа­ти не да­вали, та ще й Міха­лич ваш, як хряк со­пе вночі...

      Она не до­гово­рила, по­тому что на ве­ран­де по­казал­ся сам Ми­халыч (лё­гок на по­мине) и смач­но так ущип­нул жен­щи­ну за соч­ную яго­дицу. Та воз­му­щён­но от­прыг­ну­ла. И тут же ста­новит­ся по­нят­но, от­ку­да тё­тя Лю­ся зна­ет та­кие ин­тимные под­робнос­ти о том, как ве­дёт се­бя во сне наш ко­ман­дир.

      — Что тут уже Ми­халыч? — стро­го спра­шива­ет он сво­им гром­ким го­лосом с хри­пот­цой.

      — Ти по­диви, що на ве­ранді твої хлопці на­роби­ли...

      Кар­ти­на мас­лом "Прип­лы­ли": вся ве­ран­да за­рыга­на, за­пах от­ту­да со­от­ветс­тву­ющий, прив­ле­ка­ющий мух, ко­торые не за­мед­ли­ли ту­да сле­теть­ся. Ди­мон на­чина­ет ше­велить­ся: взгляд его за­кума­рен­ный, за­тем, уви­дев не­доволь­ные ли­ца тё­ти Лю­си и Ми­халы­ча, быс­тро под­ры­ва­ет­ся и дви­га­ет на зад­ний двор. А я, как пос­ледний при­дурок, же­лаю встать, но тут же осе­даю на мес­то: прок­ля­тый ут­ренний сто­як, прев­ра­тив­ший мои се­мей­ные тру­селя в тор­жес­твен­но раз­ло­жен­ную па­лат­ку. Так прос­то от не­го не из­ба­вить­ся, а све­тить этим де­лом пе­ред ма­мой Ко­ляна не­удоб­но всё-та­ки.

      Встаю на кор­точки, по­лубоч­ком, что­бы не за­мет­но бы­ло мою ут­реннюю проб­ле­му, и де­лаю вид, что ме­ня силь­но тош­нит.

      — Лю­ся, ты толь­ко пос­мотри: у Ки­ра ток­си­коз на­чал­ся. Не ро­вен час на со­лёнень­кое по­тянет. Иди-ка рас­соль­чи­ку при­готовь да огур­чи­ков ма­лосоль­ных, — с ед­ким ядом в го­лосе го­ворит Ми­халыч.

      Слы­шу, как тё­тя Лю­ся тя­жело взды­ха­ет, но идёт в дом.

      — Ми­халыч, ха­ре ме­ня при ба­бах чмы­рить! Ну пе­реб­рал я ма­лость...

      Ко­ман­дир лишь ма­шет ру­кой и, ка­чая го­ловой, го­ворит:

      — Я не удив­лён. Ты ж не че­ловек, ты — ге­мор­рой хо­дячий. За­чем я толь­ко сог­ла­сил­ся те­бя в от­ряд взять...

      — Бля, Ми­халыч, хо­рош ме­ня тут вос­пи­тывать. Боль­но на­до бы­ло. Вон Куз­нец ме­ня с мо­ими-то ре­зуль­та­тами по нор­ма­тивам хоть се­год­ня возь­мёт...

      — Ты тут не вы­ёжи­вай­ся осо­бо. Куз­нец с то­бой нян­чить­ся не бу­дет. Па­ра мел­ких на­руше­ний — и вы­летишь — не за­метишь. Кста­ти, вот те­бе уже на­руше­ние: та­бель­ное ору­жие без прис­мотра ос­та­вили с Ди­моном, — про­ходи, бе­ри, кто хо­чешь. У Куз­не­ца за та­кое...

      — Всё-всё... — ма­шу ру­кой и нап­равля­юсь к ко­лод­цу. — Зач­мы­рил... Ми­халыч, мать твою, тут, бля, пох­мелье... баш­ка тре­щит, а ты... мозг тра­ха­ешь...

      Во­дич­ка из ко­лод­ца, хо­лод­нень­кая и чис­тая, са­мое то с ут­ра пос­ле по­пой­ки. Тут те­бе и го­лова нем­но­го про­яс­ни­лась, и сто­як ут­ренний про­шёл. Хо­рошень­ко мою се­бя им­про­визи­рован­ной мо­чал­кой из тра­вы от рвот­ных масс и гря­зи, а за­тем иду в дом. По до­роге на­чина­ет ди­ко бо­леть в пра­вом бо­ку. По­хоже, пе­чени не пон­ра­вились мои вче­раш­ние воз­ли­яния. Ни­чего, сей­час пой­ду в ком­на­ту, там у ме­ня на вся­кий слу­чай всег­да есть таб­летки: "Сол­лпа­де­ин".

      Обез­бо­лива­ющее рас­тво­рилось в ста­кане с хо­лод­ной во­дой мень­ше, чем за шесть­де­сят се­кунд. Зал­пом вы­пиваю его, и уже че­рез нес­коль­ко ми­нут тя­жес­ти и бо­лей в пра­вом под­ре­берье как не бы­вало.

      Вот... хо­рошо. Те­перь мож­но и к на­роду спус­кать­ся. На кух­не уже си­дят за сто­лом ре­бята. По­ляна знат­ная нак­ры­та. Всё же тё­тя Лю­ся — зо­лотой че­ловек.

      — Кир, твою ди­визию, где те­бя но­сит? Толь­ко те­бя и ждём. Штраф­ная... — го­ворит Коль­ка, на­ливая в ста­кан из ог­ромно­го пу­зыря проз­рачную жид­кость.

      — За не­фиг де­лать... — от­ве­чаю я и бе­ру пол­ный ста­кан.

***

      Всё по­мер­кло, а я сно­ва ока­зал­ся в ци­таде­ли Чре­во­уго­дия. В го­лове тво­рилось не­весть что: смесь сты­да, до­сады и стра­ха. Ведь толь­ко те­перь осоз­нал, как из­де­вал­ся сам над со­бой, как глу­по и смеш­но выг­ля­дел. Те­перь мне ста­ло по­нят­но, по­чему Пе­чень нас­толь­ко зла на ме­ня. Ведь это бы­ла не единс­твен­ная по­доб­ная по­пой­ка, по­рой за­кан­чи­ва­юща­яся при­ёмом и бо­лее силь­ных аналь­ге­тиков. Ста­ло по­нят­но: по­щады мне не бу­дет... А вот что бу­дет... да­же пред­ста­вить страш­но.

      "На­до бе­жать... Бе­жать от­сю­да... По­даль­ше от этой... этой..." — ли­хора­доч­но ду­мал я. На­ив­ный иди­от! Раз­ве от се­бя мож­но убе­жать?!"
Но тер­петь эти во­ис­ти­ну ад­ские ощу­щения не бы­ло боль­ше сил. Крях­тя, я кое-как встал и тут сно­ва чуть не грох­нулся: вол­на бо­ли прош­лась по те­лу ог­ненной ла­виной.

      — Ку­да, кра­сав­чик? Си­деть, су­кин сын! — зло­рад­но прок­ри­чала Бор­до­вая. — Я еще не все ска­зала, да и раз­го­вор­чик не толь­ко у ме­ня к те­бе есть.

      Вне­зап­но она рез­ко раз­верну­лась, со­вер­шив пи­ру­эт, и в её ру­ке по­яви­лось неч­то зе­лено­ватое, от­да­лён­но на­поми­на­ющее кол­бу. Это был жел­чный пу­зырь. Пе­чень с си­лой сжа­ла его в ла­дони, от­че­го из кол­бы прыс­ну­ла зе­лено­ватая желчь. Во­нючая жид­кость на­пом­ни­ла мне луч ла­зера, и точ­но так же как это мог сде­лать он, приг­возди­ла ме­ня к две­ри, тут же об­ре­тя ма­тери­аль­ность, об­ра­тив­шись ме­тал­ли­чес­ким пру­том. Пра­вое под­ре­берье бы­ло пол­ностью раз­во­роче­но, бор­до­вая жид­кость за­капа­ла на тем­ные пли­ты по­ла.

0

10

Ад. Чре­во­уго­дие 2

— Сес­тра, ты все ска­зала? — ус­лы­шал я вне­зап­но дру­гой го­лос, он был бо­лее при­ят­ный, но не пред­ве­щал мне ни­чего хо­роше­го.

      Я, пре­воз­мо­гая на­каты­ва­ющи­еся тош­но­ту и сла­бость, под­нял гла­за, и тут ме­ня дёр­ну­ло, слов­но про­шило ав­то­мат­ной оче­редью в том мес­те, где бы­ло сол­нечное спле­тение, а по­том этот кош­мар на­чал рас­ползать­ся, буд­то щу­паль­ца спру­та, опо­ясы­вая. Я прос­то зас­тыл, так как дви­гать­ся бы­ло не­воз­можно: прок­ля­тый штырь в пра­вом бо­ку на­поми­нал о се­бе при ма­лей­шем ше­веле­нии. Ды­шать ста­нови­лось очень труд­но, каж­дый вдох-вы­дох был це­лым со­быти­ем. Все мыс­ли сме­шались в ка­кую-то ка­кофо­нию, в соз­на­нии про­изо­шёл ядер­ный взрыв: вспыш­ка бо­ли, ко­торая про­кати­лась по все­му те­лу и зас­та­вила зад­ро­жать, как в ли­хорад­ке. Тут бы и соз­на­ние по­терять, но нет, — я же в Аду, та­кая ми­лость толь­ко для тех, кто на Зем­ле.

      Вдруг пос­лы­шались уве­рен­ные ша­ги. Это мой двой­ник, у ко­торо­го так же раз­во­рочен пра­вый бок, по­дошёл и скло­нил­ся на­до мной.
Он убе­дил­ся, что бе­жать или во­об­ще что-ли­бо де­лать я не в сос­то­янии, и пос­ле это­го на­чал вы­тяги­вать из ме­ня прок­ля­тый штырь, не­мило­сер­дно про­вора­чивая его при этом. Я весь нап­рягся, сжал­ся, за­хоте­лось за­орать бла­гим ма­том, но всё, что смог — это лишь зас­то­нать. Но ско­ро эта пыт­ка за­кон­чи­лась: стер­жень был вы­нут и со зво­ном бро­шен на пол, из бо­ка тут же хлы­нула фон­та­ном алая кровь. Я, пы­та­ясь за­жать ра­ну ру­ками, грох­нулся на пол и там кор­чился от ощу­щений, ко­торые и опи­сать-то слож­но.

      — Ну что, при­ят­но? — ус­лы­шал я нас­мешли­вый го­лос сво­его двой­ни­ка.

      — Ну же... Дай... дай я те­перь с ним раз­бе­русь, — пос­лы­шал­ся опять жен­ский го­лос.

      — Да по­жалуй­ста.

      С не­имо­вер­ным уси­ли­ем мне уда­лось под­нять взгляд, но луч­ше бы я это­го не ви­дел. Ко­жа на двой­ни­ке лоп­ну­ла в том мес­те, где бы­ло сол­нечное спле­тение, и от­ту­да на­чало вы­лазить неч­то жел­то-ко­рич­не­вое, от­да­лен­но на­поми­на­ющее про­дол­го­ватый с тре­уголь­ной вер­ши­ной ку­сочек по­рис­то­го свет­ло­го шо­кола­да. Но­вая вол­на бо­ли и тош­но­ты на­кати­ла на ме­ня. Сдер­жи­вать это внут­ри не бы­ло сил, и я за­орал как ре­заный, ну, по су­ти, так оно и бы­ло: ме­ня прос­то раз­ры­вало на час­ти, точ­нее на ор­га­ны, в пря­мом смыс­ле.

      — Че­го те­перь так орать? — ус­лы­шал яз­ви­тель­ный го­лос. — Мне то­же есть, что те­бе ска­зать. На­вер­но, уже по­нял, кто пе­ред то­бой? Под­же­лудоч­ная твоя.

      Я в шко­ле учил­ся до­воль­но неп­ло­хо и пом­нил, как выг­ля­дит и где на­ходит­ся эта же­леза. Но вот так сей­час бе­седо­вать с ней по ду­шам не хо­телось ну нис­ко­леч­ко. Но раз­ве был вы­бор? Всё-та­ки Ад — это не шут­ки.

      А Под­же­лудоч­ная на­чала мед­ленно тран­сфор­ми­ровать­ся в че­лове­ко­об­разное неч­то, и уже че­рез па­ру ми­нут пе­редо мной сто­яла де­вуш­ка, на­поми­на­ющая жи­тель­ни­цу Ки­тая.

      — Ну что же, я дав­но меч­та­ла по­бесе­довать с то­бой в неп­ри­нуж­дённой об­ста­нов­ке, — её го­лос был да­же лас­ко­вым, но тут же при­об­рел уг­ро­жа­ющие нот­ки.

      Я скор­чился от оче­ред­но­го прис­ту­па бо­ли, а она про­дол­жа­ла:

      — Как те­бе? А вот пред­ставь те­перь, что я точ­но то же ощу­щала каж­дый раз, ког­да ты за­киды­вал за во­рот­ник со сво­ими друж­ка­ми во­дяру или за­ливал в се­бя гал­ло­ны пи­ва. Хо­тя сес­три­ца уже рас­ска­зала об этом. Но это пол­бе­ды, я вся сжи­малась в ди­ких спаз­мах и ко­ликах, ког­да то­бою пог­ло­щались эти жир­ные кол­баски, ко­торые ка­кой-то са­дист на­чинял от ду­ши пер­цем и пря­нос­тя­ми, а ты ещё за­пивал их мер­зким пи­вом. Сколь­ко раз я ора­ла, мо­лила, что­бы из­ба­вил ме­ня от этих пы­ток, но те­бе бы­ло не­досуг: ты про­дол­жал жрать и за­ливать­ся по­ка не вы­рубал­ся или от­ма­хивал­ся от ме­ня обез­бо­лива­ющи­ми таб­летка­ми, чем вре­дил мо­ей сес­тре... А эти от­вра­титель­ные пи­рож­ные с жир­ным мас­ля­ным кре­мом, ко­торые ты прос­то обо­жал и ко­торы­ми ты на­носил мне не­выно­симые стра­дания... — на её ли­це от­ра­зилась не­под­дель­ная пе­чаль.

      "Гос­по­ди, да что же у мне за ор­га­низм-то та­кой..." — взмо­лил­ся я. И тут же в гла­зах по­тем­не­ло на нес­коль­ко се­кунд, а по­том ста­ло свет­ло, и я уви­дел бе­жевые сте­ны но­мера оте­ля...

***

      — Кир, прек­ра­ти жрать эти кол­баски! Ты же зна­ешь, что у те­бя сла­бая под­же­лудоч­ная, — слы­шу го­лос Ла­ды, мо­ей быв­шей де­вуш­ки. А по­том ви­жу се­бя, си­дящим за сто­лом и на­мина­ющим за обе щё­ки.

      — От­стань. Нор­маль­но всё бу­дет. Я, по­бывав в Гер­ма­нии, не мо­гу от­ка­зать­ся от де­гус­та­ции их хва­лёных кол­ба­сок с чес­но­ком и нас­то­яще­го пи­ва. А ес­ли мне по­том и бу­дет ху­до, так это уж по­том!

      — Ага, а по­том бу­дет как в Па­риже прош­лым ле­том пос­ле тво­его об­жорс­тва лю­бимы­ми пи­рожен­ка­ми, — упе­рев ру­ки в бо­ка, про­дол­жа­ет вы­носить мне мозг заз­но­ба.

      — Да не бо­ись, в Па­риже я не мог не поп­ро­бовать их фир­менные пи­рожен­ки, тем па­че, ты зна­ешь, как я их обо­жаю. А тут вот кол­баски-и-и, — я смач­но чав­каю и да­же на­чинаю мур­лы­кать от удо­воль­ствия.

      — Смот­ри, а то ор­газм сей­час у те­бя прик­лю­чит­ся, — до­колу­пыва­ет­ся даль­ше Ла­да.

      — А я не про­тив...

      — По­хоже, что кол­баски те­бя нын­че воз­бужда­ют боль­ше, чем я, — она кап­ризно на­дува­ет губ­ки.

      Од­ним дви­жени­ем под­хва­тываю Лад­ку, фик­си­рую ру­ки де­вуш­ки за её спи­ной и пы­та­юсь по­цело­вать. Она сжи­ма­ет гу­бы ещё силь­нее и пы­та­ет­ся увер­нуть­ся от мо­их лоб­за­ний.

      — Фу-у-у... От те­бя прёт чес­но­ком и пи­вом, — брез­гли­во мор­щится де­вуш­ка.

      А мне всё рав­но. Я поль­зу­юсь мо­мен­том, ког­да она раз­мы­ка­ет гу­бы, что­бы по­ругать ме­ня, и впи­ва­юсь в неё от­кро­вен­ным, не осо­бо неж­ным по­целу­ем. Ла­да тре­пыха­ет­ся, пы­та­ясь выр­вать­ся, а ког­да я за­вер­шаю свою мел­кую ша­лость, от­плё­выва­ет­ся.

      — Ну ты и гад, — чуть не пла­ча го­ворит, убе­гая в ван­ную, ви­дать, чис­тить зу­бы за­торо­пилась.

      И я с ух­мылкой на ли­це про­дол­жаю тра­пезу.

      А на­ут­ро нас­ту­па­ет рас­пла­та. Вся эпи­гас­траль­ная об­ласть го­рит лю­тым ад­ским пла­менем. Я про­сыпа­юсь со сто­ном на гу­бах.

      — Что та­кое, Кир? — спра­шива­ет Ла­да.

      — Да жи­вот прих­ва­тило, со­бака... — шип­лю от бо­ли.

      — Ну что я го­вори­ла?! — с нот­ка­ми ис­те­рики вык­ри­кива­ет де­вуш­ка. — Гро­бишь се­бя. Вот не прой­дешь ме­дицин­скую ко­мис­сию в сле­ду­ющий раз, ко­мис­су­ют те­бя, что бу­дешь де­лать?

      — Пф-ф. Ка­кая ты па­никёр­ша. Во-пер­вых, не ко­мис­су­ют, у ме­ня под­же­лудоч­ная офи­ци­аль­но здо­ровая. А то, что под­ла­гива­ет иног­да — ерун­да. Ведь и расс­трой­ство же­луд­ка бы­ва­ет, но это же не зна­чит, что же­лудок не­год­ный. Во-вто­рых, ко­мис­су­ют, пой­ду в ох­ра­ну на граж­данке или те­лох­ра­ните­лем к ка­кому-ни­будь жир­но­му де­неж­но­му меш­ку. Бу­ду ещё боль­ше по­лучать, чем на служ­бе, а ге­мору бу­дет мень­ше, — по­ка я вы­даю ей эту ти­раду, боль слег­ка про­ходит.

      — Ты не­выно­сим. Мы же дол­жны се­год­ня по бу­тикам про­ехать­ся, там же рас­про­дажи сей­час... — на­чина­ет хны­кать Ла­да.

      — Ну дык... в чём проб­ле­ма? Съ­ез­ди са­ма! По­дай-ка бар­сетку... — ки­ваю на свой бу­маж­ник, ле­жащий на сто­ле.

      — А по­куп­ки кто нес­ти бу­дет? — она но­ет даль­ше.

      — Возь­мёшь но­силь­щи­ка и так­си. Не воп­рос? — дос­таю из бу­маж­ни­ка свой голд и про­тяги­ваю Ла­де.

      И прав­ду го­ворят, что день­ги для жен­щи­ны — луч­ший воз­бу­дитель, луч­ший уте­шитель и луч­ший нас­тро­ени­епод­ни­матель. Как толь­ко Ла­да ви­дит за­вет­ную кар­ту, гла­за её на­чина­ют свер­кать:

      — Ты прав­да дашь мне свой голд? — не­довер­чи­во спра­шива­ет она.

      Мол­ча ки­ваю го­ловой и шеп­чу на ухо Лад­ке пин-код.

      — Ки­рюш­ка, ты са­мый луч­ший, — це­лу­ет она ме­ня в щё­ку и спеш­но на­чина­ет со­бирать­ся.

      "Да уж, пять ми­нут на­зад я был не­выно­сим..."

      Лад­ка убе­га­ет по сво­им бу­тикам, а я ос­та­юсь в но­мере один. Всё же есть плю­сы у бо­ляч­ки: не нуж­но тер­петь бес­ко­неч­ные ча­сы шо­пин­га. И тут она вновь на­поми­на­ет о се­бе, схва­тив за эпи­гас­трий так, что гла­за на лоб по­лез­ли. Сроч­но бе­гу в ван­ную, и там ме­ня кон­крет­но вы­вора­чива­ет на­из­нанку. Рвот­ные мас­сы с не­боль­ши­ми про­жил­ка­ми кро­ви.

      "Фи­гово".

      Воз­вра­ща­юсь в ком­на­ту и от­кры­ваю бар­сетку, там у ме­ня на вся­кий слу­чай ам­пу­ла дек­салги­на, зна­чит, обез­бо­лим, а по­том нуж­но спус­тить­ся вниз в ап­те­ку и на вся­кий слу­чай ку­пить ви­касол, ма­ло ли че­го, луч­ше для про­филак­ти­ки уко­лоть. Так и де­лаю, сим­пто­мы тут же ис­че­за­ют.

      Но раз­ве за­думы­вал­ся я тог­да, что нуж­но не сим­пто­мы глу­шить, а при­чину...

***

      Мои мыс­ли, по­хоже, бы­ли на­писа­ны на ли­це, это я по­нял по взгля­ду Под­же­лудоч­ной, и она про­дол­жа­ла:

      — А все по­тому, что ты — эго­ист. Ду­мал толь­ко о сво­ем удо­воль­ствии, а ка­ково нам при­ходит­ся, те­бя ма­ло вол­но­вало. Ну что же, те­перь я мо­гу те­бе отом­стить, лю­битель от­вра­титель­ных кол­ба­сок и пи­рож­ных. Са­дись, тварь, за стол и нас­лаждай­ся.

      Мои гла­за ок­ругли­лись: я не по­нимал, о чём она го­ворит, а Под­же­лудоч­ная и Пе­чень по­дош­ли вплот­ную и, рыв­ком под­няв ме­ня на но­ги, по­тащи­ли к сто­лу. Ед­ва пос­пе­вал за ни­ми пе­рес­тавлять оде­реве­нев­шие ко­неч­ности; внут­ри все жгло ог­нем, ка­кофо­ния бо­ли прон­за­ла соз­на­ние. На­конец они гру­бо ки­нули ме­ня на стул и при­каза­ли в один го­лос:

      — Жри!

      Я за­мычал, но при­каза не вы­пол­нил. Мои гла­за встре­тились с жёл­ты­ми гла­зами Под­же­лудоч­ной и зе­лёны­ми Пе­чени.

      — Ах так! Не бу­дешь, зна­чит?.. Мы это быс­тро поп­ра­вим, — ли­цо жел­тогла­зой при­няло хищ­ное вы­раже­ние, а в ру­ке, от­ку­да ни возь­мись, по­явил­ся ос­трый кли­нок, меч был не­боль­шой, но, по всей ви­димос­ти, обо­юдо­ос­трый.

      Я и гла­зом не ус­пел мор­гнуть, как лез­вие прош­лось по гру­ди в рай­оне сол­нечно­го спле­тения. Ме­ня слов­но ог­нем обож­гло.

      — Жри! Я те­бе ска­зала, а ина­че... - лез­вие глуб­же вре­залось в ко­жу, дос­ти­гая её глу­боких сло­ёв, а за­тем и мышц; я по­чувс­тво­вал, как по жи­воту по­тек­ли теп­лые вяз­кие струй­ки.

      — У..у..у..б-б-бе...ри... — тя­жело ды­ша про­мям­лил я. - Я б-б-б...у...д-д-д-у... е..есть...

      Она от­дёрну­ла меч:

      — Ну... да­вай!

      Дро­жащи­ми ру­ками я взял с та­рел­ки здо­ровен­ное за­вар­ное пи­рож­ное (очень ап­пе­тит­ное на вид). А вот ка­кое оно бы­ло на вкус, луч­ше про­мол­чу. Рот обож­гло, слов­но кис­ло­той и пла­менем од­новре­мен­но, я по­пытал­ся про­жевать от­вра­титель­ный ку­сок, но не смог. Сле­зы выс­ту­пили на гла­зах.

      И тут Пе­чень с Под­же­лудоч­ной уда­рили ме­ня по спи­не од­новре­мен­но, я кряк­нул и прог­ло­тил от­вра­титель­ную га­дость. Это пи­рож­ное бы­ло едой лишь с ви­ду: опил­ки, на­вер­ное, и то вкус­нее бу­дут. Мо­мен­таль­но воз­никли рвот­ные по­зывы. Я по­пытал­ся встать, но не смог, как и удер­жать тош­но­ту: ме­ня выр­ва­ло пря­мо на стол. Но лег­че, как это обыч­но бы­ва­ет на Зем­ле, не ста­ло, на­обо­рот, за­мути­ло еще боль­ше.

      — Эй, сес­трич­ки, хва­тит, ос­тавь­те и мне кое-что, — ус­лы­шал я муж­ской го­лос сза­ди.

      А за­тем в ноз­дри уда­рил рез­кий от­вра­титель­ный за­пах со­ляной кис­ло­ты. Тут же нес­терпи­мая боль в же­луд­ке, как от уда­ра бро­ниро­ван­ной бер­цей, скру­тила ме­ня так, что я грох­нулся под стол, за­вывая.

      — Ну че­го, бра­тец? Бу­дем те­перь вспо­минать твои гре­хи пе­редо мной? — кра­ем гла­за я уви­дел блед­но-ро­зовый ме­шок, ко­торый на­вис на­до мной, сти­мули­руя у ме­ня но­вые по­зывы рво­ты от тош­нотвор­но­го за­паха же­лудоч­но­го со­ка. — Чё эт те­бя так кор­чит-то? Ни­ког­да, блин, не кор­чи­ло, ког­да вли­вал и за­киды­вал в ме­ня вся­кую дрянь ти­па пи­ва, вод­ки и ос­трой, жир­ной еды, а те­перь те­бя вдруг от лю­бимых ла­комств за­мути­ло. А ты пред­ставь, ка­ково мне бы­ло, ведь сес­три­цы жа­лова­лись, что им фи­гово, и то, это уже пос­ле мо­ей об­ра­бот­ки всей той га­дос­ти, ко­торой ты ме­ня на­пол­нял. А пер­вый удар я при­нимал на се­бя, стра­дая и му­чась.

      Я не дос­лу­шал, по­тому что ме­ня вы­тош­ни­ло пря­мо под сто­лом.

      — Ха­ре тут грязь раз­во­дить, — он под­ско­чил ко мне и тран­сфор­ми­ровал­ся в здо­ровен­но­го де­тину, ко­торой под­хва­тил ме­ня за шкир­ку и ку­да-то по­волок.

      По всей ви­димос­ти это бы­ла убор­ная, но я не об­ра­щал вни­мания, ку­да и за­чем он ме­ня тя­нет, так как вос­при­нимать что-то не мог: все соз­на­ние за­пол­ни­лось сплош­ной не­мину­емой болью. В по­меще­нии, где мы ока­зались, сто­ял ог­ромный уни­таз, оче­ред­ной по­зыв пог­нал ме­ня к бе­лому дру­гу. На чет­ве­рень­ках, из­да­вая буль­ка­ющие сто­ны, я прак­ти­чес­ки полз ту­да, жут­кий спазм сот­ряс ме­ня и вы­вер­нул, ка­жет­ся, на­из­нанку, но опять рво­та не при­нес­ла об­легче­ния.

      — Блюй, блюй, ско­тина, всё рав­но те­бе лег­че не ста­нет, — зло­рад­но ве­щал Же­лудок.

      Вне­зап­но по­меще­ние разъ­еха­лось, и мы ока­зались воз­ле ог­ромно­го бас­сей­на. По за­паху я оп­ре­делил, что он за­пол­нен все той же не­навис­тной мне со­ляной кис­ло­той. Же­лудок схва­тил ме­ня и стал оку­нать в эту жид­кость. Ли­цо жгло, каж­дый раз он за­дер­жи­вал ме­ня под по­вер­хностью все доль­ше и доль­ше. Ды­шать ста­нови­лось тя­желее, ка­залось, буд­то лег­кие сей­час лоп­нут. Ох, зря про них вспом­нил. Ког­да в оче­ред­ной раз же­лудок вы­тащил ме­ня на воз­дух, то я ус­лы­шал ме­лодич­ный го­лос, нет два го­лоса:

      — Мы по­нима­ем, что не от­но­сим­ся к сис­те­ме пи­щева­рения, но уж очень хо­чет­ся и нам свои пять ко­пе­ек вста­вить. Мож­но, Же­лудок?

      Го­лос шел от мо­его двой­ни­ка, ко­торый те­перь был на­поло­вину рас­чле­нен­ным. У не­го в те­ле на мес­те же­луд­ка, под­же­лудоч­ной и пе­чени зи­яли чер­ные кро­вото­чащие ра­ны.

      — Лад­но, — ска­зал же­лудок, удер­жи­вая ме­ня за во­лосы, ина­че я прос­то рас­тя­нул­ся бы на по­лу: не бы­ло сил ни на что. — Вас он то­же не­кис­ло дос­тал.

      И тут я по­чувс­тво­вал взрыв в сво­их лег­ких, а грудь двой­ни­ка брыз­ну­ла ош­метка­ми ко­жи.

      — Ну что, вспом­нить те­бе все твои си­гары? — хо­ром ска­зали лег­кие.

      — Но... я... я... ве-е-е-едь... — ды­хания не бы­ло, каж­дый про­из­не­сен­ный звук об­жи­гал рас­плав­ленным свин­цом, — к-к-к-к...ур...ил... толь...ко... до...р-ро­ги..ее.. си...га...ры...

      Смех на­пол­нил все прос­транс­тво вок­руг, раз­ры­вая ба­рабан­ные пе­репон­ки. И тут я по­нял, что боль­ше не мо­гу тер­петь это всё. В соз­на­нии за­роди­лась па­ника. Бе­жать... Бе­жать, ку­да гла­за гля­дят... Толь­ко по­даль­ше от... мо­их... взбе­сив­шихся ор­га­нов!!!

      По­ка Же­лудок от­влек­ся, под­ми­гивая лег­ким, я, пре­воз­мо­гая жут­кие ощу­щения, ко­торые и пе­редать-то не­воз­можно, кое-как под­нялся на но­ги и ки­нул­ся на­утёк. От­ку­да си­лы взя­лись при мо­ем пла­чев­ном сос­то­янии? Кто его зна­ет. Но стре­кача я дал от­менно­го. Выс­ко­чив за две­ри убор­ной, зах­лопнул их и щел­кнул зад­вижкой. Тут же с об­ратной сто­роны на­чали ба­раба­нить. Но я не учел, что Под­же­лудоч­ная и Пе­чень ос­та­лись в глав­ном за­ле, по­это­му дал стре­кача во ть­му, ко­торая бы­ла в про­тиво­полож­ной сто­роне. Ни­чего не со­об­ра­жая, нес­ся впе­ред. Без ог­лядки. Кра­ем уха слы­шал, что ор­га­ны уже до­гоня­ют ме­ня, улю­люкая и вык­ри­кивая уг­ро­зы. Вдруг впе­реди я уви­дел не­боль­шую свет­лую дверь, ки­нул­ся ту­да, так как даль­ше за­метил ту­пик. На мое счастье внут­ри ока­зал­ся по ви­ду креп­кий за­сов, я тут же зад­ви­нул его и ос­то­рож­но прос­ле­довал внутрь, ища вы­ход. Но тут ус­лы­шал шо­рох и ог­ля­нул­ся: на ме­ня смот­ре­ло неч­то, слег­ка из­ви­ва­ясь.

      "Змея!!! От­ку­да тут змея?!!" — па­ничес­ки по­дума­лось мне.

      Но на мое счастье, хо­тя, ско­рее, бе­ду, это ока­залась не змея.

      — Ну, вот мы и встре­тились, — про­гово­рило что-то, на­поми­нав­шее чер­вя­ка. — Я — твой ап­пендикс, ко­торым ты без вся­кого со­жале­ния по­жер­тво­вал и слил в уни­таз.

      В пра­вой сто­роне жи­вота нес­терпи­мо за­боле­ло, при­мер­но так же, как и тог­да, ког­да ме­ня заб­ра­ли на опе­рацию по ап­пендэк­то­мии.

      — Но я... Но я...

      Сам же Ап­пендикс по­дошел к две­ри и от­во­рил за­сов. Уже сто­ящие на по­роге и ба­раба­нящие в дверь ор­га­ны за­вали­лись тол­пой. Я по­нял: вы­хода нет, — мне крыш­ка. Го­товить­ся да­же страш­но, боль­ше бо­ли я не вы­несу, хо­тя за­метил од­ну осо­бен­ность: тог­да, ког­да я по­терял бы дав­но соз­на­ние, бу­дучи на Зем­ле, тут ни­чего та­кого не про­ис­хо­дило. А что вы хо­тите? Ад как-ни­как.

      Ор­га­ны всей ора­вой ки­нулись на ме­ня, как стая го­лод­ных вол­ков. Я упал на ко­лени, ра­зод­рав ко­жу о хо­лод­ные и ос­трые пли­ты по­ла, и за­орал:

      — Ос­тавь­те ме­ня в по­кое! Я боль­ше не бу­ду! Я ста­ну ве­гета­ри­ан­цем, ко­торый пь­ёт толь­ко ми­нерал­ку!!!

      И тут при сло­ве "ми­нерал­ка" в го­лову мне приш­ла од­на идея. Они ведь на­мека­ли, что им не хва­тало имен­но ми­нерал­ки пос­ле всех мо­их воз­ли­яний. А на сто­ле я ви­дел па­ру бу­тылок "Бор­жо­ми"...

      — А им-то что? — пе­редо мной сто­ял двой­ник. — Ты сдох, так что ис­полнить свои обе­щания уже не смо­жешь.

      — Но... Что-то же мож­но сде­лать... — од­ни­ми гу­бами, поч­ти умо­ляя про­из­нес я.

      — Мож­но!!! — от­ве­тили они все хо­ром и наб­ро­сились на ме­ня. — Мы бу­дем по оче­реди нас­лаждать­ся тво­ими му­ками.

      Пер­вым под­ско­чил же­лудок и схва­тил ме­ня за во­лосы, за­тем от­ки­нул мою го­лову на­зад так, что­бы я встре­тил­ся с его гла­зами. В его ру­ке блес­нул нож.

      — Нет, — прох­ри­пел я и по­пытал­ся выр­вать­ся.

      Мне это уда­лось и, под­ско­чив, по­пытал­ся убе­жать. Но те­перь ор­га­ны прыг­ну­ли на ме­ня од­новре­мен­но. Уй­дя в сто­рону, про­катил­ся по по­лу, по­пав в са­мый угол. Вся ор­да, слов­но стая хищ­ни­ков, над­ви­галась. Я ока­зал­ся при­пёр­тым к са­мой сте­не. Страх, ужас, па­ника — всё спу­талось в соз­на­нии. Я, обе­зумев от бо­ли, упал на ко­лени и зак­рыл уши ру­ками, за­орав, что бы­ло мо­чи, не же­лая ве­рить в про­ис­хо­дящее...

      За­тем по­чувс­тво­вал, как вся ком­па­ния под­хва­тила ме­ня под бе­лы ру­чень­ки и по­волок­ла к сто­лу. Сно­ва жёс­тко ки­нули на стул, но на этот раз из его под­ло­кот­ни­ков выс­ко­чили кан­да­лы, ко­торые тут же на­мер­тво за­фик­си­рова­ли мои ру­ки.

      — За­чем это... — поч­ти про­шеп­тал я.

      — А что­бы ты опять не при­думал ка­кой глу­пос­ти.

      И всем ско­пом они при­нялись уго­щать ме­ня яс­тва­ми, вкус ко­торых ос­та­нет­ся на ве­ки веч­ные в па­мяти.

      — А мож­но мне во­дич­ки? — умо­ля­юще поп­ро­сил я пос­ле н-дца­того мер­зо­пакос­тно­го пи­рож­но­го.

      — Ишь, ка­кой хит­рый, — ух­мыль­нул­ся Же­лудок. — Во­дич­ки ему за­хоте­лось. Ты же пи­во лю­бишь? Вот те­бе пи­во.

      Пи­во в Аду бы­ло ещё ху­же еды. Но приш­лось пить. Ощу­щения бы­ли, слов­но я ук­сусной кис­ло­ты глот­нул. И так пов­то­рялось нес­коль­ко раз: ког­да про­сил во­ды, они пред­ла­гали мне пи­во или что-то ал­ко­голь­ное, упор­но не же­лая дать ми­нерал­ки. И тут до­гад­ка на­чала всё силь­нее и силь­нее за­пол­нять соз­на­ние. Зна­чит, идея с ми­нерал­кой — вер­ная.

      — Мож­но... я сам... — спро­сил я, прог­ло­тив оче­ред­ную пор­цию га­дос­ти. — Вы слиш­ком быс­тро за­тал­ки­ва­ете, — вкус не ус­пе­ваю по­чувс­тво­вать как на­до.

      Ор­га­ны пе­рег­ля­нулись, но, по­жав пле­чами, от­стег­ну­ли кан­да­лы. Те­перь де­ло ос­та­валось за ма­лым: усы­пить их бди­тель­ность и до­тянуть­ся до ми­нерал­ки. Мед­ленно, в ду­ше кри­вясь, а для наб­лю­дате­лей — сма­куя, я од­но за од­ним ел омер­зи­тель­ные яс­тва. И с каж­дым ра­зом мне на­до бы­ло даль­ше и даль­ше тя­нуть­ся к цен­тру сто­ла за ни­ми. По­хоже, ор­га­ны-де­моны бы­ли до­воль­ны, они рас­се­лись на стуль­ях и со счас­тли­выми ли­цами наб­лю­дали за тем, как я ем.

      И вот пос­ле то­го, как прог­ло­тил оче­ред­ное пи­рож­ное, я рез­ко прыг­нул на стол и ух­ва­тил лит­ро­вую бу­тыл­ку "Бор­жо­ми". Что тут на­чалось: ор­га­ны по­дор­ва­лись со сво­их мест, пы­та­ясь ух­ва­тить ме­ня за но­ги, но у них это пло­хо по­лучи­лось. Я быс­тро от­крыл ём­кость, ко­торая взбол­та­лась, и во­да, ши­пя, об­рызга­ла всё и всех вок­руг. Тут же сде­лал нес­коль­ко боль­ших глот­ков. И — о чу­до — боль прош­ла. За­тем я ки­нул взгляд на всю ком­па­нию де­монов: на их те­лах, ку­да по­пали кап­ли во­ды, бы­ли ог­ромные ды­ры. Ор­га­ны ши­пели и кор­чи­лись от бо­ли.

      "Ах вот оно в чём де­ло!" Я от­крыл вто­рую бу­тыл­ку и на­чал по­ливать мо­их вра­гов. Зал за­пол­ни­ли кри­ки и вой. Во­да дей­ство­вала на де­монов как кис­ло­та.

      Вне­зап­но дверь баш­ни от­во­рилась, и в зал вбе­жала раз­дра­жён­ная Ли­икир.

      "А что, ес­ли и её по­лить во­дич­кой? — мель­кну­ла в го­лове шаль­ная мысль. — Тог­да я смо­гу убе­жать из Ада. Или, по край­ней ме­ре, не по­сещать ос­таль­ные Хра­мы", — что то­же те­перь мне ка­залось не­мало­важ­ным.

      Спрыг­нув со сто­ла ей на встре­чу, я плес­нул на Ли­икир всё, что ос­та­валось в бу­тыл­ке. И тут по­лучил звон­кую по­щёчи­ну, да та­кую, что впо­ру по­лучить сот­ря­сение моз­га. Де­мони­ца вых­ва­тила у ме­ня бу­тыл­ку и про­гово­рила:

      — Зна­чит, вот как. К те­бе по-че­лове­чес­ки, со всей ду­шой, со всем ра­души­ем... А ты ру­ку, ко­торая те­бя гла­дит, ку­сать... Те­перь по­нят­но, по­чему Ри­ки­ил те­бя за ру­ку вез­де во­дил. Ты же не ду­ша, ты дей­стви­тель­но — проб­ле­ма хо­дячая. Толь­ко ты, пар­ни­ша, слиш­ком мно­го на се­бя взял. Я де­мон не то­го уров­ня, что­бы ме­ня так прос­то свя­той во­дой по­бедить мож­но бы­ло. Ни оси­новый кол, ни се­реб­ря­ные пу­ли, ни рас­пя­тие не возь­мут ме­ня. Я имею ан­гель­ское про­ис­хожде­ние, в от­ли­чие от этих, — Ли­икир кив­ну­ла на дро­жащих, по­битых мо­их му­чите­лей. — Это прос­то прог­нившие ду­ши быв­ших лю­дей.

      — Со всей ду­шой, зна­чит? — ос­ка­лил­ся я. — А как это по­нимать? — по­казал на раз­во­рочен­ный бок и про­чие пов­режде­ния.

      — П-ф-ф, — фыр­кну­ла Ли­икир. — Это ли проб­ле­ма, — па­ра ца­рапин да бо­чок по­коцан­ный, а ты и ню­ни рас­пустил. Блин, му­жик мне то­же. Ска­жи спа­сибо, что те­бя во­об­ще на кол не по­сади­ли.

      Ус­лы­шав это, я су­дорож­но сглот­нул.

      — Да, бы­ли и та­кие пер­со­нажи, ко­торые от­сю­да в по­доб­ном неп­ре­зен­та­бель­ном ви­де вы­пада­ли, нам­но­го бо­лее изу­вечен­ны­ми. Так что тут с то­бой, мож­но ска­зать, про­филак­ти­чес­кую бе­седу про­вели. А ко­ли не­дово­лен, что так про­изош­ло, на­до бы­ло на Зем­ле ду­мать о сво­ём те­ле, а не ид­ти на по­воду же­ланий.

      Она бы­ла пра­ва. Я опус­тил го­лову и мол­чал, по­тому что ска­зать мне бы­ло не­чего. Ведь дей­стви­тель­но му­чил своё те­ло, и те­перь на­рекать на то, что оно по­гово­рило по ду­шам бы­ло глу­по.

0

11

Ад. Лень

      Ли­икир кив­ком ука­зала мне сле­довать за ней и нап­ра­вилась к вы­ходу из это­го ужас­но­го хра­ма. Я с удо­воль­стви­ем, без лиш­них расс­про­сов и воз­ра­жений, поп­лёлся сле­дом.

      — Ну, как про­вел вре­мя? — в го­лосе Ли­икир слы­шалась лег­кая из­девка. — А то я ус­пе­ла толь­ко на фи­нал тор­жес­тва.

      Мы сто­яли во дво­ре зам­ка, а дверь ци­таде­ли Чре­во­уго­дия с гром­ким сту­ком зах­лопну­лась по­зади.

      Я все еще тя­жело ды­шал и без дро­жи не мог вспом­нить тот ужас, ко­торый пе­режил не так дав­но. По­щупав те­ло, об­на­ружил, что оно це­лехонь­ко: ни од­ной ца­рапи­ны, ни еди­ного си­няка, не го­воря уже о ра­нах.

      — Ви­дать, тяж­ко приш­лось те­бе в хра­ме Чре­во­уго­дия, — не­воз­му­тимо про­дол­жа­ла де­мони­ца. — Хо­тя, вро­де, на об­жо­ру ты не по­хож по ком­плек­ции.

      От её со­чувс­тву­ющих слов ве­яло от­кро­вен­ным ли­цеме­ри­ем, от­че­го-то я был уве­рен, что она зна­ла, ка­ково мне бы­ло там, в этом прок­ля­том хра­ме, бо­роть­ся с собс­твен­ным нут­ром.

      — О чем ты? — как мож­но не­воз­му­тимее ска­зал я, до­бавив яда в ин­то­нацию. — Так, уве­сели­тель­ная про­гулоч­ка...

      — А зна­чит, ты орал от удо­воль­ствия? Твой крик бы­ло слыш­но да­же сю­да, — па­риро­вала Ли­икир. — Это те­бя там так уве­селя­ли по пол­ной прог­рамме? Так, мо­жет, пов­то­рим? — её зе­леные гла­за бы­ли при­щуре­ны и лу­кавы.

      "Вот иди­от. От этой мож­но че­го угод­но ожи­дать. На­шёл с кем шу­тить", — ру­гал я се­бя за своё ду­рац­кое ка­чес­тво всег­да ка­зать­ся не­воз­му­тимым, ка­кой бы пло­хой си­ту­ация ни бы­ла.

      Но те­перь поз­дно ид­ти на по­пят­ную. При­дет­ся вык­ру­чивать­ся как-то...

      — Лад­но, — мах­ну­ла ру­кой де­мони­ца, уви­дев моё за­меша­тель­ство. — Храм Об­жор ты про­шел на пять бал­лов. Как у те­бя сил бе­гать от них хва­тило? — Она хо­хот­ну­ла. — Не­кото­рые сра­зу па­дали тру­пом, всю за­баву пор­ти­ли. Не­ин­те­рес­но да­же, ког­да па­ци­ент всё при­нима­ет бе­зого­вороч­но.

      Ли­икир взгля­нула на ме­ня, ви­димо, моё ли­цо всё ещё вы­ража­ло смя­тение, де­мони­ца про­дол­жи­ла:

      — В прин­ци­пе, мы мо­жем даль­ше не хо­дить по ос­таль­ным хра­мам. Все бу­дет за­висеть от тво­его ре­шения.

      — Это как? — про­тянул я.

      На мо­ем ли­це, ви­димо, от­ра­зились край­няя за­ин­те­ресо­ван­ность и удив­ле­ние.

      — Ми­лый, тут все ре­ша­ет твоя во­ля. Это Пре­ис­подняя, а не Чер­тог Не­бес. Ес­ли бу­дет на то твоё хо­тение, ты мо­жешь не про­дол­жать пу­тешес­твие, а сог­ла­сить­ся сра­зу ос­тать­ся тут, со мной, — Ли­икир соб­лазни­тель­но улыб­ну­лась и об­ли­зала кон­чи­ком язы­ка свои пух­лые гу­бы.

      — Не... — по­качал го­ловой я. — Не хо­чу... Не знаю... Нет, ка­роче.

      — Но по­чему? — де­мони­ца приб­ли­зилась ко мне сза­ди и об­ня­ла за пле­чи, про­дол­жая шеп­тать на уш­ко:

      — За­чем те­бе так му­чить­ся в ос­таль­ных хра­мах, ле­лея глу­пую на­деж­ду на то, что ты по­падешь на Не­беса, ес­ли вер­дикт пред­ре­шен?

      Она обош­ла вок­руг ме­ня и вста­ла пе­редо мной:

      — Пой­ми, ты не был пай-маль­чи­ком на Зем­ле, те­бе не по­пасть в Чер­то­ги Не­бес, ты ос­та­нешь­ся тут в Пре­ис­подней. По­верь, у ме­ня боль­шой опыт, че­рез ме­ня прош­ли сот­ни душ...

      Ли­икир об­ня­ла ме­ня и при­кос­ну­лась гу­бами к мо­им гу­бам.

      "Че­го это её пос­то­ян­но ме­ня це­ловать тя­нет?" — за­дал­ся я воп­ро­сом, отс­тра­ня­ясь, так как мне бы­ли по­чему-то неп­ри­ят­ны эти, вро­де бы и не­вин­ные, объ­ятия.

      — Нра­вишь­ся ты мне прос­то, — улыб­ну­лась де­мони­ца бе­лозу­бой улыб­кой, на­вер­ня­ка про­читав мои мыс­ли. — Ду­ма­ешь, очень час­то ко мне мо­лодень­кие по­пада­ют? Ус­та­ла от стар­пе­ров... Хо­чет­ся че­го-то све­жень­ко­го... Не хо­чу, что­бы ты стра­дал в хра­мах по­роков. Я не вли­яю на со­бытия, ко­торые там про­ис­хо­дят. Храм сам об­ща­ет­ся с по­сети­телем на своё ус­мотре­ние. А вот ес­ли ты сра­зу ска­жешь, что хо­чешь ос­тать­ся в Аду, — му­чить­ся боль­ше не при­дет­ся, — улыб­ка Ли­икир ста­ла про­тив­но-елей­ной.
— Так что ска­жешь?

      Я уве­рен­но по­качал го­ловой (вот не ве­рилось мне в доб­ро­ту де­мона), осо­бен­но пос­ле то­го, что про­изош­ло в пер­вом хра­ме. Ко­неч­но, ес­ли грех, в ко­тором я се­бя ни­как не мог да­же за­подоз­рить, от­крыл­ся в та­ких не­ожи­дан­ных под­робнос­тях, то не­воз­можно да­же пред­ста­вить, что ждет ме­ня в ос­таль­ных хра­мах, но и от­дать свою ду­шу де­мони­це прос­то так, не по­пытав­шись по­бороть­ся, же­лания не бы­ло.

      — Глу­пый. Ты же мо­жешь из­ба­вить се­бя от то­го, что ожи­да­ет в сле­ду­ющих без­днах.

      — Я не глу­пый, я — лю­бопыт­ный, — па­риро­вал я.

      Ли­икир лишь свер­кну­ла на ме­ня изум­ру­дом очей, но уго­вари­вать боль­ше не ста­ла, а по­вела к сле­ду­ющей баш­не. Это со­ору­жение бы­ло по­хоже на храм Чре­во­уго­дия, толь­ко на две­рях был сим­вол в ви­де проз­рачно­го об­ла­ка.

      — Уда­чи, — кив­ну­ла де­мони­ца, от­крыв пе­редо мной дверь. — Доб­ро по­жало­вать в храм Ле­ни.

      Ну ле­нивым я не был ни­ког­да. Ко­неч­но, иног­да бы­вало, но не так, что­бы это вы­лива­лось в сис­те­му. Хо­тя пос­ле хра­ма Чре­во­уго­дия бы­ло страш­но­вато. Все же Ад — это Ад.

      Я сту­пил в прох­ла­ду и пус­то­ту. От­ту­да ве­яло не­из­вес­тностью и жутью. Зах­лопнув­ша­яся сза­ди дверь зас­та­вила ме­ня по­ёжить­ся. Вне­зап­но из тем­но­ты вы­шел за­мотан­ный в ста­рый ват­ник ста­рик. А даль­ше при­вык­шие нем­но­го к тем­но­те гла­за раз­гля­дели ог­ромное прос­транс­тво, в цен­тре ко­торо­го пла­вали не­боль­шие ос­тров­ки, на этих ос­тров­ках в раз­ных по­зах си­дели лю­ди, а под всем этим на­ходи­лась го­рящая без­дна.

      — О, еще один гость, — прос­кре­жетал ста­рик. — Ну что же, про­ходи, рас­по­лагай­ся, раз уж по­пал сю­да. Пра­вила прос­ты: си­дишь на ос­тро­ве и ни­куда не дви­га­ешь­ся, ста­ра­ешь­ся не спать. Впро­чем, ес­ли зас­нешь...

      Ста­рика пе­ребил ра­зор­вавший ти­шину прон­зи­тель­ный крик. Я гля­нул ту­да, от­ку­да шел звук, и мо­им гла­зам пред­ста­ла ужас­ная кар­ти­на. Че­ловек был прак­ти­чес­ки ра­зор­ван на лен­ты коль­ями, ко­торые на­ходи­лись вни­зу, на са­мом дне пы­ла­ющей без­дны. Че­ловек жут­ко кри­чал, его ли­цо бы­ло пе­реко­шено от стра­даний, но он всё рав­но пы­тал­ся слезть с ос­трых стер­жней. Ме­ня пе­редер­ну­ло.

      — Ну вот, в прин­ци­пе, те­бе и наг­лядное по­собие. Зас­нешь, — од­но не­вер­ное дви­жение, — и ты там, — дед вздох­нул, ки­вая на го­рящую без­дну, а по­том дос­тал от­ку­да-то пот­ре­пан­ное оде­яло и про­тянул мне. — На.

      — А за­чем оде­ял­ко-то? — спро­сил я.

      — Ско­ро всё уз­на­ешь, — под­мигнул ста­рик.

      За­тем он дос­тал не­из­вес­тно от­ку­да ба­гор и при­тянул один из ос­тро­вов поб­ли­же.

      — Ми­лос­ти про­шу, — ука­зал он.

      Я ки­нул ту­да оде­яло, за­тем зап­рыгнул сам. Дед тол­кнул моё но­вое прис­та­нище, и я поп­лыл в пус­то­те над без­дной. На­до ска­зать, что ос­тро­вок сос­то­ял из мра­мора, хо­лод­но­го, иде­аль­но от­по­лиро­ван­но­го: лю­бое не­ос­то­рож­ное дви­жение — и ты уле­тел вниз. По­нача­лу мне ка­залось, что без­дна пы­ла­ет ог­нем, но ошиб­ся: от­ту­да тя­нуло мо­гиль­ным ко­лючим хо­лодом.

      По­ка я изу­чал ок­ру­жа­ющее, уви­дел, что еще один бед­ня­га сор­вался вниз и по­вис на ужа­са­ющих коль­ях, они прак­ти­чес­ки рас­по­лосо­вали его на лос­кутки. Но, ви­димо, этот нес­час­тный был до­воль­но опыт­ным: он ка­ким-то не­имо­вер­ным спо­собом снял­ся с ши­пов, хо­тя ли­цо его и вы­ража­ло силь­ные стра­дания, но как по инер­ции он на­чал ка­раб­кать­ся на­верх, прих­ва­тив чье-то упав­шее вниз оде­яло.

      Я по­ёжил­ся. Еще один крик ра­зор­вал ти­шину, и еще один бед­ня­га ока­зал­ся на дне. Мне ста­ло страш­но да­же по­шеве­лить­ся, си­дя на сво­ем ос­тров­ке.

      Хо­лод пос­те­пен­но на­чал пе­реби­рать­ся ко мне из без­дны. Я на­кинул на се­бя оде­яло, что­бы хоть как-то сог­реть­ся. У ме­ня по­лучи­лось, но тут же по­чувс­тво­вал, что на­чинаю дре­мать.

      «Вот за­сада! — по­дума­лось мне. — Эдак мож­но зас­нуть и сва­лить­ся на эти колья».

      Пер­спек­ти­ва бы­ла не ра­дуж­ной. Скон­цен­три­ровав­шись, я си­дел и наб­лю­дал за тем, что про­ис­хо­дит вок­руг. Каж­дая се­кун­да ка­залась веч­ностью, так мед­ленно тя­нулось тут вре­мя. Пе­ри­оди­чес­ки кто-то па­дал вниз, пы­тал­ся выб­рать­ся, но по­ка я не за­метил ни од­но­го, чьи по­пыт­ки увен­ча­лись бы ус­пе­хом. Прис­мотрев­шись, об­на­ружил, что это не огонь вни­зу, а так ко­пошат­ся те, кто уго­дил ту­да по собс­твен­ной ле­ни. Вот ведь дей­стви­тель­но ад­ское на­каза­ние: веч­но бодрствуй или тер­пи му­ки.

      Пос­те­пен­но я на­чал де­реве­неть от хо­лода, оде­яло по­мога­ло, но как толь­ко бо­лее-ме­нее сог­ре­вал­ся, тут же на­чинал дре­мать. Приш­лось ски­нуть плед вниз, что­бы не бы­ло соб­лазна.

      Сколь­ко я си­дел и наб­лю­дал за всем ужа­сом, тво­рящим­ся вок­руг, — не­из­вес­тно. В один мо­мент по­чувс­тво­вал, что прев­ра­ща­юсь в ста­тую, ме­ня на­чало тряс­ти от хо­лода, зу­бы зас­ту­чали друг о дру­га, вы­бивая ка­кую-то при­чуд­ли­вую ме­лодию, да­же рес­ни­цы пок­ры­лись ине­ем. Я тряс­ся, но ста­рал­ся как мож­но мень­ше ше­велить­ся, что­бы не сос­коль­знуть. Вре­мя рас­тя­нулось, как ре­зина, эта пыт­ка ка­залась веч­ностью.

      И вот я, вро­де, зад­ре­мал. Ле­чу вниз и вдруг ока­зыва­юсь у Ди­мона на да­че.

***

      — Ди­ма-а-а, — слы­шу го­лос Ань­ки, же­ны Ди­мона. — Печь сов­сем уже про­горе­ла, нуж­но бы дро­вишек на­колоть, а то в хо­лоде бу­дем си­деть.

      — Да, Анеч­ка, сей­час, — слы­шу из се­ней хрип­лый го­лос мо­его дру­га.

      На­до ска­зать, что да­ча Ди­мона — это тот ещё ат­трак­ци­он, хо­тя, ско­рее, му­зей­ный эк­спо­нат. Тут сох­ра­нилась ста­рин­ная печь (за­нима­ющая пол­ха­ты), на ко­торой мож­но спать вчет­ве­ром, зап­росто. Са­мо со­ору­жение сде­лано из чис­той гли­ны, без еди­ного кир­пи­ча. Тут, на­вер­ное, бы­ла и кры­ша со­ломен­ная, хо­тя кто его зна­ет, но прош­лым ле­том я по­могал Ди­мону нак­рыть ту­да стан­дар­тный ши­фер. План до­миш­ки то­же про­ще не­куда: се­ни, кро­хот­ный ко­ридор­чик, боль­шая ком­на­та с ог­ромной печью и даль­ше ма­лень­кая ком­на­та.

      Хоть и ра­ритет­ная дач­ка у мо­его дру­га, за­то при­рода там обал­денная в лю­бое вре­мя го­да. Вот мы на вы­ход­ные за не­делю до но­вого го­да и ре­шили с Ди­моном ту­да сли­нять, ти­па на ры­бал­ку, а на са­мом де­ле, что­бы на­бухать­ся и по­гово­рить, об­су­дить, че­го на праз­дни­ки де­лать бу­дем.

      Мо­роз сто­ял кон­крет­ный. Но бы­ло ти­хо, без­ветрен­но.

      При­еха­ли, за­топи­ли печь (бла­го, был за­пас на­коло­тых дров), пос­те­лили се­бе там леж­би­ще, ре­шили: по сто­поч­ке — и спать, а тут Ань­ку шай­тан при­нёс. Ис­пу­галась, ви­дать, что мы с Ди­мычем не на ры­бал­ку дви­нули, а по бля­дям. Па­сёт, ти­па, его. Вот по­это­му я и не же­нил­ся: мне сво­бода до­роже.

      Ну и приш­лось мне моё мес­то на тёп­лой печ­ке ус­ту­пать и ту­лить в даль­нюю ком­натку. Но рас­то­пили мы очаг хо­рошо. Ха­та быс­тро прог­ре­лась, и вез­де ста­ло теп­ло. А ещё я ус­тро­ил­ся под тре­мя оде­яла­ми, на вся­кий по­жар­ный. И всё рав­но до­сада гло­дала ме­ня пол­но­чи: зна­чит, Ань­ка с Ди­моном в теп­ле, да ещё, су­дя по зву­кам, ме­тодом ес­тес­твен­но­го тре­ния гре­ют­ся, а я тут дол­жен ко­лоту­на ло­вить.

      «Эх! — ду­маю, — за­зыва­ла ме­ня Вер­ка-со­сед­ка ве­чер­ком к ней зай­ти, на­до бы­ло сог­ла­шать­ся. Сей­час бы и в теп­ле спал, и ме­тодом ес­тес­твен­но­го тре­ния грел­ся бы».

      С этой мыслью и зас­нул. А под ут­ро печь ос­ты­ла, и в ха­те ду­барь об­ра­зовал­ся. Ну в том по­меще­нии, где са­ма печь, там хоть как-то теп­ло, а у ме­ня — око­леть мож­но, хоть и под тре­мя оде­яла­ми. Как ни пы­тал­ся скру­тить­ся — мёр­зну. Но что де­лать?

      — Эй, Кир, вста­вай, — в ком­на­ту ко мне за­ходит Ди­мон. — Пош­ли дров на­колем, печь рас­то­пим, раз уж ры­бал­ка сор­ва­лась.

      — Ты хо­зя­ин, ты и ру­би, а я по­ка ещё по­валя­юсь. Ты мне, глав­ное, оде­ял­ко оче­ред­ное под­кинь.

      — Ха­ре жо­пу от­лё­живать, Кир. Да­вай бе­гом.

      — Неа… — нак­ры­ваю го­лову оде­ялом и скру­чива­юсь под ни­ми ка­лачи­ком.

      — Ну как зна­ешь, — раз­дра­жён­но от­ве­ча­ет Ди­мон и ухо­дит.

      Я ос­та­юсь в гор­дом оди­ночес­тве. Боль­ше ник­то не тре­вожит. Пы­та­юсь зад­ре­мать, но фиг там: хо­лод бе­рёт ме­ня в плен, зак­лю­ча­ет в сво­их хо­лод­ные объ­ятия. Ка­кое там зас­нуть, ког­да зуб на зуб не по­пада­ет.

      «Эх, Ди­мон!»

      Вы­лажу из сво­ей бер­ло­ги, вы­хожу в се­ни, пря­мо на тер­мо­бельё (ни­фига оно не тер­мо, учи­тывая, как я за­дуб), в ко­тором и спал, на­тяги­ваю ту­луп, на но­ги — ва­лен­ки, и вы­хожу во двор.

      Яр­кое сол­нце без­жа­лос­тно бь­ёт в гла­за, усу­губ­ля­ет эту вспыш­ку ос­ле­питель­но бе­лый снег вок­руг. Не­пода­лёку слыш­но, как Ди­мон ко­лет дро­ва. Че­рез мгно­венье, ког­да гла­за нем­но­го отош­ли от шо­ка, дру­га ста­новит­ся вид­но. Но од­но­го лишь взгля­да хва­тило, что­бы по­ёжить­ся. Дим­ка в од­них тре­никах, с ого­лёным тор­сом ли­хо уп­равля­ет­ся с дро­вами, рас­ка­лывая их ог­ромным то­пором.

      «Фи­гасе, — ду­маю. — Я тут в ту­лупе, тер­мо­бельё и брррр… А он…»

      — О, Кир, со­весть прос­ну­лась? — улы­ба­ет­ся друг, вы­тирая пот со лба.

      «Что?! Пот?»

      — Бе­ри вто­рой то­пор и по­могай, — го­ворит Ди­мон.

      Что мне ещё ос­та­ёт­ся? Бе­ру ле­жащий ря­дом то­пор и ста­нов­люсь у дру­гой ко­лоды, бе­ру по­лено, раз­ма­хива­юсь, хлоп — и две по­ловин­ки ва­ля­ют­ся ря­дом. По­том я пе­репо­лови­ниваю по­ловин­ки: вот от­личные дро­виш­ки. Пос­ле че­тырёх по­леш­ков по­нимаю, что в ту­лупе очень не­удоб­но: ог­ра­ничи­ва­ют­ся дви­жения, да и жар­ко­вато как-то. Ски­дываю его, ос­тавшись толь­ко в фут­болке с длин­ным ру­кавом. А даль­ше пош­ло-по­еха­ло. Ста­ло жар­ко, да­же очень.

      — Ди­мон, ха­ре уже. Хо­рош, пош­ли печь то­пить, — под­хо­жу к дру­гу и лег­ко пи­наю его.

      — Ах вот, зна­чит, как, — друг бро­са­ет то­пор и зах­ва­тыва­ет мою ру­ку, пы­та­ясь вы­вес­ти в за­лом.

      Я, по­ка он не ус­пел сде­лать фик­са­цию, выс­каль­зы­ваю из за­лома и пе­рехо­жу в ата­ку, уда­рив Ди­мыча под ко­лен­ки. Бед­ня­га тут же нич­ком грох­нулся в снег, а я, быс­тро ска­тав не­боль­шой ком, швы­ряю пря­мо ему в спи­ну.

      — Ах так, — Ди­мон под­ры­ва­ет­ся, ска­тыва­ет сне­жок, — слы­шал, что умы­вания сне­гом по­лез­ны, — и ки­да­ет его мне пря­мо в ли­цо.

      «Ух! Дей­стви­тель­но бод­рит!» — об­ти­раю я фейс, что­бы тут же ска­тать но­вый ком и отом­стить дру­гу.

      Меж­ду на­ми на­чина­ет­ся нас­то­ящая вой­на в снеж­ки. Со вре­мён шко­лы я так не ду­рачил­ся.

      — Ди­ма! Кир! Что вы де­ла­ете? — слы­шит­ся го­лос Ани. — Вам что, по пять лет?! Ха­та не топ­ле­на! Я тут бе­гаю, пы­та­юсь зав­трак вам свар­га­нить, а вы дурью ма­етесь.

      Ди­мон по­жима­ет пле­чами, со­бира­ет дро­ва и то­па­ет вслед за сво­ей же­ной. Я же ос­та­юсь во дво­ре. Пос­ле ак­тивных фи­зичес­ких уп­ражне­ний ра­зыг­рался ап­пе­тит и ста­ло жар­ко.

      «А ну сей­час ис­про­бую те­орию Ива­нова на прак­ти­ке», — ду­маю про се­бя и ски­дываю фут­болку. За­тем хо­рошень­ко так на­тира­юсь сне­гом. Ух! Кра­соти­ща! Кровь бе­жит по со­судам с уд­во­ен­ной ско­ростью, за­ряд бод­рости прос­то заш­ка­лива­ет, эн­дорфи­ны вы­рыва­ют­ся и с то­ком кро­ви взры­ва­ют го­лов­ной мозг.

      — Я сча-а-а-ас­тлив!!! — ору, на­вер­ное, на всю де­рев­ню.

      Из до­ма по­казы­ва­ет­ся Ди­мон, его ли­цо слег­ка обес­по­ко­ено, слег­ка оза­даче­но:

      — Кир, у те­бя тем­пе­рату­ры нет, слу­чай­но? Да­вай в дом, зав­трак уже на сто­ле.

      Под­ми­гиваю дру­гу и, на­кинув на пле­чи фут­болку и ту­луп, бе­ру нем­но­го дров и за­ношу их в дом, то­пая вслед за Ди­мычы­чем.

      В пе­чи тре­щит огонь, в до­ме ста­новит­ся теп­лее. Мы с Ди­моном и его же­ной си­дим за сто­ликом, что на­ходит­ся не­дале­ко от ис­точни­ка теп­ла. По­ка мы с Дим­кой ко­лоли дро­ва, Аня ус­пе­ла схо­дить к со­седям и при­нес­ти от них пар­но­го мо­лока, на­жарить оладь­ев и дос­тать из пог­ре­ба ма­лино­вое ва­ренье. Всё это пах­нет бе­зум­но ап­пе­тит­но. А вкус ка­кой! Ни в од­ном рес­то­ране не при­гото­вят та­ких блюд.

      Мы с Ди­моном на­чина­ем уп­ле­тать всё за обе щё­ки, за­пивая бо­жес­твен­но пах­ну­щим мо­локом.

***

      Ви­дение ис­чезло. Я си­дел всё на том же хо­лод­ном кус­ке мра­мора, прак­ти­чес­ки сполз с не­го. Ещё чуть-чуть… и грох­нулся бы пря­мо в ле­дяное пла­мя на ос­трые колья. Зу­бы про­дол­жа­ли выс­ту­кивать ба­рабан­ную дробь.

      Ак­ку­рат­но пе­ремес­тившись с края бли­же к цен­тру ос­тров­ка, я на­чал рас­ти­рать се­бе пле­чи, что­бы хоть как-то сог­реть­ся. И тут ме­ня осе­нило. Ви­дение бы­ло не слу­чай­ным. Толь­ко лень ме­ша­ет мне сог­реть­ся! Нуж­но дви­гать­ся, а не си­деть на мес­те! Но как? Как, ес­ли этот ос­тро­вок очень шат­кий?

      И тут мне приш­лось вспом­нить моё юно­шес­кое ув­ле­чение пар­ку­ром. В те вре­мена я и по бо­лее сколь­зким кры­шам га­сал. Ко­неч­но, дос­тичь мас­тер­ских ус­пе­хов мне не уда­лось, по­тому что пе­рек­лю­чил­ся на дру­гое ув­ле­чение, но тут и не нуж­но бы­ло сверх­слож­ных фи­гур. Дос­та­точ­но сох­ра­нения рав­но­весия и ба­наль­ной раз­минки. Пять­де­сят при­седа­ний, пять­де­сят от­жи­маний — сог­ре­юсь и не ска­чусь вниз. Ска­зано — сде­лано.

      На­чинаю с при­седа­ний. Ста­новить­ся нам­но­го лег­че. Иней рас­тво­рил­ся на ли­це, а ему на сме­ну по­яви­лись со­леные ка­пель­ки по­та. На со­сед­них ос­тров­ках с лю­бопытс­твом на­чали смот­реть на ме­ня. Я под­ми­гивал им и ки­вал: «Мол, да­вай­те, при­со­еди­няй­тесь!» Но на­род пред­по­читал мёр­знуть, не­жели отор­вать своё се­дали­ще от хо­лод­но­го мра­мора и как-то се­бе по­мочь.

      Ког­да я прис­ту­пил к от­жи­мани­ям, то за­метил, что ос­тро­вок буд­то рас­ши­рил­ся. А ког­да за­вер­шил, то окон­ча­тель­но в этом убе­дил­ся. Пли­та ста­ла ра­за в че­тыре боль­ше.

      «Вот оно что!» — по­дума­лось мне.
И я на­чал ак­тивно про­дол­жать де­лать уп­ражне­ния. Чем боль­ше ра­ботал, тем теп­лее мне ста­нови­лось, а от ос­тров­ка ста­ла рас­ти до­рога, ко­торая, при­кос­нувшись к сте­не, зас­ты­ла.

      Я приг­ля­дел­ся и уви­дел там дверь. Вот спа­сение! Тут же со­седи по ос­тров­кам за­шеве­лились, пы­та­ясь прид­ви­нуть­ся к мо­ему, но ни­чего у них не вы­ходи­ло. А тех, ко­му пос­час­тли­вилось вплот­ную при­чалить, от­бра­сыва­ло. Мно­гие из них по­лете­ли вниз. Прос­транс­тво за­пол­ни­лось ди­ким во­ем. Гля­дя на это, я быс­трень­ко пре­одо­лел рас­сто­яние, от­де­ля­ющее ме­ня от две­ри, и дёр­нул за руч­ку. Створ­ка лег­ко под­да­лась, и в про­ёме мне от­крыл­ся вид на двор зам­ка Ли­икир. Сту­пив на по­рог, я ока­зал­ся там, а за спи­ной хлоп­ну­ла дверь Хра­ма Ле­ни.

      — Ну как? — я ус­лы­шал го­лос Ли­икир.

      — Ни-и-икак-к-к-к, — от­ве­тил я, по­ёжив­шись от ощу­щений, ко­торые ос­та­лись в па­мяти пос­ле по­сеще­ния этой без­дны.

      — Да, весь­ма хо­лод­ное мес­то, — кив­ну­ла де­мони­ца.

0

12

Ад. Жад­ность

      — Ну что, не пе­реду­мал ещё? — за­дала свой де­жур­ный воп­рос Ли­икир.

      Я, про­дол­жая дро­жать (всё же ле­деня­щая сти­хия хра­ма не же­лала окон­ча­тель­но от­пускать ме­ня), по­качал го­ловой.

      — Вот уп­ря­мый ты ка­кой.

      Она по­жала пле­чами: "Тог­да те­бя ждет сле­ду­ющая без­дна в оче­ред­ном хра­ме".

      Ни­чего дру­гого я и не ожи­дал ус­лы­шать. Ощу­щения нем­но­го воз­вра­щались, хо­лод от­сту­пил, эфе­мер­ное те­ло вновь при­об­ре­ло чувс­тви­тель­ность. Па­ру раз раз­жав и за­жав ку­лак, про­веряя та­ким спо­собом дви­гатель­ные воз­можнос­ти и ре­ак­цию, ска­зал де­мони­це:

      — Ве­ди, я го­тов по­сетить оби­тель сле­ду­юще­го по­рока.

      — Пош­ли, — зе­леные гла­за заб­лесте­ли, и Ли­икир по­вела ме­ня к сле­ду­ющей ци­таде­ли.

      "И как она в этих Хра­мах не пу­та­ет­ся? — по­дума­лось мне. — Хо­тя, на­вер­ное, раз­бе­рет­ся в них и без этих знач­ков на две­рях, ведь тут её дом".

      Сле­ду­ющий храм имел на вхо­де эм­бле­му в ви­де зо­лотых мо­нет.

      — Про­шу в без­дну Жад­ности, — уже ус­певшим стать при­выч­ным жес­том де­мони­ца от­кры­ла дверь.

      Я сту­пил во мрак и в оче­ред­ной раз про­валил­ся в чер­ную прох­ладную пус­то­ту.
Ка­залось, в этот раз по­лет прод­лился нем­но­го доль­ше, да и по­сад­ка бы­ла от­нюдь не мяг­кой. Боль­но стук­нувшись лок­тем и, ка­жет­ся, за­рабо­тав па­ру глу­боких по­резов, на­поров­шись ко­леном пра­вой но­ги на что-то ос­трое, я ока­зал­ся на гряз­ном пес­ке. Ог­ля­дев­шись, об­на­ружил, что вок­руг ка­кой-то пус­тырь. Тут не ощу­щалось при­сутс­твия све­тил, но бы­ло сос­то­яние ран­не­го рас­све­та, ког­да еще и не сов­сем свет­ло, но уже мож­но раз­ли­чать кон­ту­ры и не­кото­рые де­тали пред­ме­тов. Ме­ня ок­ру­жало по­ле бе­лого пес­ка, на ко­тором ва­лял­ся му­сор, за­пашок тут сто­ял тот ещё. Там, где пус­тырь за­кан­чи­вал­ся, вид­не­лись го­лые де­ревья, ко­торые тя­нули ввысь свои кро­ны, ка­зав­ши­еся ужас­ны­ми ла­пами чу­довищ. Верх, ко­торый в этом мес­те был не­бом, тем­нел в ни­куда и да­вил ощу­щени­ем без­дны.

      — А вот и кли­ент, — пос­лы­шал­ся ря­дом хрип­лый, слов­но скрип дав­но не сма­зан­ных те­леж­ных ко­лес, го­лос.

      Я вздрог­нул и ог­ля­нул­ся. Пе­редо мной сто­ял че­ловек, точ­нее, по­добие че­лове­ка, ко­торое страш­но опи­сать. Ква­зимо­до и то кра­савец по срав­не­нию с этим кри­вым, ко­сым и гор­ба­тым чу­дищем. Один его глаз на­ходил­ся на лбу, дру­гой где-то воз­ле но­са, боль­ше по­хоже­го на чер­но­быль­скую кар­то­фели­ну, а пе­реко­шен­ный рот не­дос­чи­тывал боль­шей по­лови­ны зу­бов, скор­ченное, урод­ли­вое те­ло бы­ло скры­то под склад­ка­ми чер­но­го ру­бища, что спа­сало от со­зер­ца­ния воз­можной ос­таль­ной мер­зости это­го су­щес­тва. Ме­ня пе­редер­ну­ло, чувс­тво от­вра­щения бы­ло очень силь­ным, я по­пытал­ся от­пол­зти. При­шелец за­метил это и рас­хо­хотал­ся:

      — Не бой­ся, я ни­чего дур­но­го те­бе не сде­лаю.

      "Ага. Щас", — по­дума­лось мне.

      Урод, слов­но про­читав мои мыс­ли, ос­кла­бил­ся и про­дол­жил:

      — Я — Страж этой без­дны. По­это­му моя за­дача — объ­яс­нить те­бе вкрат­це, что тут да как, и от­пустить даль­ше.

      — Я слу­шаю, — нем­но­го ус­по­ко­ив­шись, от­ве­тил ему и сде­лал по­пыт­ку под­нять­ся, ко­торая за­вер­ши­лась ус­пе­хом.

      — Ты на­ходишь­ся сей­час в без­дне Жад­ности. Осо­бых зап­ре­тов тут нет, ес­ли они во­об­ще есть, — он зас­ме­ял­ся, и смех его боль­ше по­ходил на кар­канье во­роны. — Вот. Это те­бе на всё про всё, — страж про­тянул мне вет­хую шля­пу, на­пол­ненную свер­ка­ющи­ми зо­лоты­ми мо­нета­ми.

      А ког­да я зас­тыл, слов­но в сту­поре, он су­нул её мне в ру­ки:

      — Здесь — вход, дру­жок, вы­ход — там, — его кос­тля­вый па­лец на ми­нуту по­казал­ся из-под ши­роко­го ру­кава ру­бища и ука­зал на жут­кие де­ревья.

      — С-с-спа­сибо! — про­тянул я, по­вора­чива­ясь в ука­зан­ном нап­равле­нии.

      Мне хо­телось по­быс­трее уб­рать­ся от это­го неп­ри­ят­но­го стра­жа, и я, что есть мо­чи, за­кос­ты­лял к де­ревь­ям. Ид­ти бы­ло труд­но: каж­дый шаг пра­вой но­ги от­да­вал­ся ту­пой болью в го­лове. Но ос­та­вать­ся то­же не хо­телось. Ос­трое же­лание по­быс­трее най­ти вы­ход зах­ва­тило соз­на­ние, глу­ша боль и про­чие неп­ри­ят­ные ощу­щения. Шля­па с день­га­ми то­же ме­шала про­цес­су пе­ред­ви­жения, так как бы­ла до­воль­но тя­желой, но бро­сить её мне не поз­во­ляла... жад­ность. Прав­да, в тот мо­мент я это­го не по­нял.

      "Жад­ность, — ду­малось мне, — не са­мый страш­ный мой по­рок. Хо­тя в соз­на­нии всплы­вали об­ра­зы из без­дны Чре­во­уго­дия, от ко­торых при­ходи­лось не­воль­но вздра­гивать".

      Пре­дава­ясь этим го­рес­тным мыс­лям, сам не за­метил, как до­шел до де­ревь­ев. А за ни­ми от­кры­вал­ся чу­дес­ный вид: ока­зыва­ет­ся пус­тырь на­ходил­ся на не­высо­кой го­ре, а под го­рой рас­ки­нулась не­боль­шая де­ревуш­ка. Прав­да, боль­ше по­хожая на сред­не­веко­вую: гли­нобит­ные хи­бар­ки, чьи кры­ши пок­ры­вала со­лома. Ни грам­ма ас­фаль­та, а вмес­то не­го — ис­терзан­ные, по всей ви­димос­ти, ко­леса­ми те­лег не­широ­кие до­роги. Скот бро­дил пря­мо воз­ле плет­ней, а его ко­пыта­ми пу­тались ку­ры, гу­си и про­чая до­маш­няя пти­ца.

      — От­лично, — ска­зал я сам се­бе. — Мож­но бу­дет расс­про­сить, что тут да как.

      — Эй, — ус­лы­шал ря­дом гус­той низ­кий бас, ко­торый проз­ву­чал весь­ма нед­ру­желюб­но. — При­вет, бра­тиш­ка.

      Пе­редо мной воз­ник де­тина мет­ра два в дли­ну и столь­ко же в ши­рину. Та­кой се­бе шкаф. Я, ко­неч­но, то­же низ­ким не был, но в его ру­баху по­мес­ти­лось бы трое та­ких, как я, точ­но. На нем бы­ли оде­ты доб­ротные ко­жаные шта­ны, по­лот­ня­ная ру­баха и вы­сокие бо­тин­ки, из го­лени­ща од­но­го из них де­монс­тра­тив­но тор­ча­ла ру­ко­ять кин­жа­ла.

      — Зо­лотиш­ко да­вай, — рас­плыл­ся нез­на­комец в щер­ба­той улыб­ке.

      И тут за его спи­ной вы­рос­ло еще че­ловек пять или семь. Эти бы­ли по­мень­ше, но не ме­нее омер­зи­тель­ны. Одеж­ды их то­же на по­рядок скром­нее, да и пот­ре­пан­ные вдо­бавок. Мыс­ленно прос­чи­тывая си­ту­ацию, я огор­чался все боль­ше и боль­ше. Зо­лотиш­ко от­да­вать не хо­телось, но и выс­то­ять про­тив це­лой наг­лой ор­ды фиг бы­ло воз­можно, учи­тывая, что ло­коть и но­га так и ны­ли до сих пор. А пе­речить бан­де зна­чило то, что на­кос­ты­ля­ют они мне по са­мое не ба­луй­ся. Но ведь и га­ран­тии то­го, что не на­кос­ты­ля­ют, ес­ли я от­дам им день­ги, не бы­ло. Бе­жать — единс­твен­ный вы­ход, но с мо­ей но­гой я смо­гу по­бить ре­кор­ды раз­ве что на че­репашь­их бе­гах.

      "Чёрт с ва­ми, — по­думал я, оп­ре­деляя всё же луч­шее из воз­можных зол. — Лег­ко приш­ло — лег­ко уш­ло".

      — Да бе­ри, — ста­ра­ясь сох­ра­нять ле­дяное спо­кой­ствие, про­тянул я шля­пу де­тине.

      Тот, по­хоже, не ожи­дал та­кой ре­ак­ции от ме­ня и не­довер­чи­во про­тянул ру­ки. Я ни­чуть не удер­жи­вал шля­пу, ког­да он за­бирал её. Обес­ку­ражен­ные раз­бой­ни­ки сто­яли с от­висши­ми че­люс­тя­ми по­зади сво­его пред­во­дите­ля. Заб­рав день­ги, не­годяи вро­де уже пла­ниро­вали уб­рать­ся вос­во­яси, а я при­гото­вил­ся с об­легче­ни­ем вздох­нуть, но не тут-то бы­ло.

      — Ну, раз ты та­кой доб­рый, — де­тина от­дал шля­пу с зо­лотом друж­кам и раз­вернул­ся ко мне. — Раз­де­вай­ся.

      На этот раз у ме­ня че­люсть от­па­ла до по­ла. "Это ещё за­чем?!" — воз­му­щен­но по­думал я.

      — Да­вай, да­вай, — по­торап­ли­вал раз­бой­ник, неп­ри­ят­но улы­ба­ясь.

      — Что вам ещё от ме­ня нуж­но? — от­шатнул­ся я.

      — Одёж­ка твоя, — на­чал один из не­годя­ев. — Вро­де доб­ротная и но­вая.

      "Вот в чём де­ло, — вы­дох­нул я, ру­гая се­бя за не­догад­ли­вость. — Ну одеж­ду от­дам, че­го мне в ней. На­де­юсь, хоть тру­сы-то мне ос­та­вят".

      Мед­ленно я стя­нул с се­бя джин­сы, фут­болку, нос­ки и ке­ды, ос­тавшись в ниж­нем белье. Один из раз­бой­ни­ков под­ско­чил и быс­тро схва­тил ве­щи. За­тем вся ком­па­ния раз­верну­лась и, бро­сая в мой ад­рес скаб­резные шу­точ­ки, быс­тро уда­лилась. Я же вздох­нул с об­легче­ни­ем. Но оно дли­лось не­дол­го. Че­рез нес­коль­ко ми­нут об­на­ружи­лась стран­ная ано­малия: нес­мотря на лет­ний пей­заж, я, раз­де­тый поч­ти до­нага, стал ощу­щать жут­кий хо­лод, буд­то на ули­це бы­ло гра­дусов со­рок мо­роза. Но удив­лять­ся не при­ходи­лось — всё же это бы­ла од­на из се­ми бездн Пре­ис­подней. По­пыт­ка одеть­ся так, как это бы­ло во дво­ре зам­ка Ли­икир, не увен­ча­лась ус­пе­хом. Хо­тя я это по­доз­ре­вал: в Хра­мах дей­ство­вали свои пер­со­наль­ные за­коны.

      Же­лая хоть как-то сог­реть­ся, я на­чал дви­гать­ся в сто­рону де­ревуш­ки, ле­лея глу­пую на­деж­ду, что там най­ду хо­тя бы ноч­лег. Зу­бы на­чали пос­ту­кивать, на рес­ни­цах, от­ку­да ни возь­мись, по­явил­ся иней, мыш­цы пре­датель­ски дро­жали, пы­та­ясь сох­ра­нить теп­ло­баланс.

      Де­ревуш­ка встре­тила ме­ня гро­бовым мол­ча­ни­ем. Ни од­но­го че­лове­ка я не уви­дел. Вок­руг, ка­залось, бро­дила бес­хозная жив­ность и толь­ко. Я пос­ту­чал в пер­вую по­пав­шу­юся дверь. Она бы­ла вет­хой, дав­но не кра­шеной и пе­реко­шен­ной, как, впро­чем, и са­ма хат­ка. Мне ник­то не от­крыл. Я по­жал дро­жащи­ми пле­чами и поп­лелся даль­ше.
Сле­ду­ющая пе­реко­шен­ная хи­бара выг­ля­дела бо­лее ак­ку­рат­ной, чем пре­дыду­щая, но то­же нес­ла в се­бе сле­ды за­пуще­ния. На стук мне от­ве­тили из-за две­ри:

      — Кто ты та­кой. И че­го те­бе на­до?

      — Я п-пут-ник. Мм-м-мож­но вой­ти и хоть нем­но­го пог­реть­ся?

      — А день­ги у те­бя есть, пут­ник? — ал­чно спро­сил хо­зя­ин.

      — Н-н-нет-т-т, мен-ня огр-р-раб-б-би­ли, — ска­зал я, выс­ту­кивая зу­бами че­чёт­ку. — Пус-с-сти­те, а я п-п-пос-с-ста­ра­юсь чем-т-то быт-т-ть по­лез-з-з-зным.

      — Еще че­го? А ну по­шёл от­сю­да, поп­ро­шай­ка! — бы­ло от­ве­том. — Хо­дят тут, по­нима­ешь ли, вся­кие.

      — П-п-п-пож-жа­луй­ста, — поп­ро­сил я. — Я з-зам-м-мер­заю.

      — А это мои проб­ле­мы? — бе­запе­ляци­он­но от­че­канил го­лос.

      Ста­ло яс­но, что в этом мес­те я не най­ду по­нима­ния и ноч­ле­га. Но при­юта не наш­лось ни в од­ном из до­мов. Все жи­тели де­рев­ни ока­зались ме­лоч­ны­ми и ску­пыми. В од­ном из дво­ров ме­ня да­же об­ли­ли по­мо­ями, а один весь­ма не­доб­ро­жела­тель­ный хо­зя­ин тол­кнул ро­гачом. Ни­чего дру­гого не ос­та­валось, как плес­тись даль­ше, вон из де­рев­ни.

      У ме­ня зуб на зуб уже дав­но не по­падал; те­ло, пок­ры­лось ине­ем; я дро­жал, но шёл впе­ред. На са­мом краю де­рев­ни мне пос­час­тли­вилось най­ти до­воль­но боль­шой ку­сок ро­гожи, в ко­торый за­вер­нулся с ог­ромным удо­воль­стви­ем. Хо­лод чуть-чуть от­сту­пил, зу­бы уже не так выс­ту­кива­ли мор­зянку.

      Я про­шел во­рота де­рев­ни и ус­тре­мил­ся даль­ше по до­роге. Вско­ре по­казал­ся ред­кий лес с та­кими же мер­твы­ми де­ревь­ями, ко­торые я ви­дел на пус­ты­ре. В на­деж­де, что есть околь­ная до­рога, пы­тал­ся его обой­ти, так как ид­ти сквозь неп­ри­ят­ную ча­щу же­лания не бы­ло ни­како­го. Вне­зап­но под од­ним из де­ревь­ев я за­метил ре­бён­ка. Ско­рее, под­рос­тка лет две­над­ца­ти. Он си­дел поч­ти го­лый и сту­чал зу­бами пох­ле­ще ме­ня. Его те­ло име­ло си­ний от­те­нок и бы­ло ху­дым. Ка­залось, буд­то ре­бёнок сей­час ум­рет от го­лода: прос­ту­па­ющие реб­ра, впав­ший жи­вот, за­ос­трен­ные чер­ты ли­ца, вва­лив­ши­еся гла­за. Мне ста­ло жут­ко, да­же ме­рещи­лось, слов­но это не­жить вос­ста­ла из мо­гил. Хо­тя я же те­перь сам, по су­ти, был не­житью.

      — Что, хо­лод­но? — спро­сил я и не уз­нал свой скри­пящий го­лос.

      Па­цан лишь го­ловой кив­нул, про­дол­жая дро­жать. И тут мне так жал­ко его ста­ло.

      "Вот прой­ду я сей­час ми­мо, он же так и ос­та­нет­ся тут ле­жать, и что бу­дет с ним — не­из­вес­тно".

      Сам не зная по­чему, по­дошел к бед­ня­ге и, ски­нув с се­бя ро­гож­ку, на­кинул на ре­бён­ка. Тот под­нял на ме­ня свет­лые гла­за, ко­торые бы­ли пол­ны удив­ле­ния и бла­годар­ности.

      — Как те­бя зо­вут, и как ты сю­да по­пал? — за­дал я воп­рос.

      — Не знаю, — по­жал пле­чами ре­бёнок. — Ни­чего не знаю. Я шел вон к той две­ри.

      Пос­мотрев ту­да, ку­да ука­зывал под­росток, я дей­стви­тель­но уви­дел дверь, — пря­мо пос­ре­ди пус­то­ты. Она на­ходи­лась как раз за жут­ки­ми де­ревь­ями.

      — А по­чему ты один, где твои ро­дите­ли?

      — Не­ту их. Вот я и один.

      Ре­бёнок ока­зал­ся не­раз­го­вор­чи­вым, но его мож­но бы­ло по­нять: всё же тут бы­ло не очень ве­сёлое мес­то. Но ме­ня за­ин­те­ресо­вала дверь, ко­торую мне по­казал ма­лец.

      — А как ты уз­нал об этой две­ри? — за­дал я воп­рос, от­во­рачи­ва­ясь, что­бы рас­смот­реть этот пред­мет по­луч­ше.

      Ре­бёнок не от­ве­тил. Обер­нувшись на­зад, я ни­кого не уви­дел. Воз­ле де­рева бы­ло пус­то.

      — Вот чер­товщи­на, — сплю­нул я.

      Ро­гожа про­пала, а хо­лод вновь на­чал про­бирать­ся по со­судам до са­мых кос­тей. Мне ни­чего не ос­та­валось, как пос­ле­довать к этой за­гадоч­ной две­ри. К мо­ему удив­ле­нию, в ле­су ока­залось нам­но­го теп­лее, чем в де­рев­не и на до­роге. Тут бы­ла своя ат­мосфе­ра. Чем бли­же я под­хо­дил к две­ри, тем теп­лее ста­нови­лось. А ког­да приб­ли­зил­ся к ней вплот­ную, то уви­дел флу­орес­ци­ру­ющее све­чение, ис­хо­дящее от неё.

      Бы­ло бо­яз­но и лю­бопыт­но, что же там, за ней. Воз­можно, там бы­ла сок­ро­вищ­ни­ца, а воз­можно, — вы­ход. Сей­час я бы пред­по­чел вы­ход, что­бы пос­ко­рее по­кинуть этот храм. На удив­ле­ние, моё же­лание бы­ло ис­полне­но: лишь толь­ко я от­крыл дверь, как тут же ока­зал­ся во дво­ре зам­ка Ли­икир.

      Де­мони­ца щу­рилась, гля­дя на ме­ня, упе­рев ру­ки в бо­ка:

      — Быс­тро ты, од­на­ко. Дей­стви­тель­но, этот по­рок — точ­но не твоё. Но... — в двух изум­ру­дах зап­ля­сали огонь­ки, сле­ду­ющий храм те­бе точ­но пон­ра­вит­ся. Так пой­дем же ско­рее!

0

13

Ад. Гнев 1

      Я не­до­уме­вал, чем же ме­ня прив­ле­чёт сле­ду­ющая без­дна. Что же за грех она со­дер­жит?

      — И что же мне пон­ра­вит­ся? — за­дал я воп­рос де­мони­це.

      — О, этот грех и при­вел те­бя в мо­гилу, — на прек­расном ли­це по­яви­лась жад­ная ух­мылка. — Гнев — твоя кон­стан­та.

      — Гнев? — я всё ещё не­до­уме­вал. — Но по­чему?

      — А раз­ве не ты был ра­зоз­лен, ког­да ле­тел без раз­ду­мий вы­ручать сво­его то­вари­ща? Раз­ве не гнев спо­соб­ности трез­во мыс­лить и зас­та­вил на­рушить при­казы ко­ман­ди­ра? Раз­ве не ярость тол­кну­ла те­бя в оди­ноч­ку про­тив це­лой сво­ры бан­ди­тов? Где был твой ра­зум?! Не­уже­ли ты ду­мал, что жал­кие шесть пат­ро­нов, ос­тавши­еся в ма­гази­не тво­его пис­то­лета, смо­гут пе­ребить всех не­годя­ев?!

      Я сто­ял и мол­чал. Ведь, по су­ти, Ли­икир пра­ва. С мо­ей сто­роны бы­ло глу­по пос­ту­пать так, но по-дру­гому прос­то не мог.

      — А раз­ве мож­но бы­ло ина­че? — вски­нул­ся я.

      — Ко­неч­но, — зе­леные гла­за де­мона прев­ра­тились в две щёл­ки. — Пос­лу­шать­ся при­каза Ми­халы­ча, дож­дать­ся под­креп­ле­ния и тог­да дей­ство­вать. Но, сог­ла­сись, те­бя обу­ял гнев из-за то­го, что от­мо­роз­ки прис­тре­лили тво­его дру­га. Ты да­же не хо­тел ду­мать, что под­став­ля­ешь ос­таль­ных чле­нов от­ря­да.

      Каж­дое сло­во Ли­икир бы­ло, слов­но удар рас­ка­лен­но­го кну­та. Прав­да. Я дей­стви­тель­но тог­да ужас­но ра­зоз­лился, за­хотел пе­рес­тре­лять всю эту по­гань, за­быв, что в ма­гази­не ос­та­лось все­го шесть пат­ро­нов, а за­пас­ки у ме­ня нет; за­быв, что бан­ди­ты то­же во­ору­жены; не по­думав о том, что я дол­жен прик­ры­вать ты­лы от­сту­па­ющим.

      Да кем я се­бя во­зом­нил?! Ге­ро­ем? Нет! Я прос­то не мог ос­та­вить в бе­де поб­ра­тима. Глу­пец, на­ив­ный иди­от... А ведь это бы­ло не пер­вое за­дание, ког­да мы бра­ли бан­дит­ский штаб. Но рань­ше не подс­тре­лива­ли мо­его близ­ко­го дру­га, ко­торый был род­нее бра­та. А сей­час...

      Ви­димо, на мо­ём ли­це от­ра­жалась край­няя сте­пень го­речи, по­тому что улыб­ка Ли­икир ста­ла ещё зло­вещее.

      — Те­бе пон­ра­вит­ся, — про­вор­ко­вала де­мони­ца, от­кры­вая оче­ред­ную чёр­ную дверь с изоб­ра­жени­ем мол­нии. — Не стес­няй­ся, не стес­няй­ся — это твоё.

      Ме­ня проб­рал оз­ноб: ес­ли те гре­хи, о ко­торых я да­же не ду­мал ра­нее, ока­зались для ме­ня столь тя­жёлы­ми, то что же ожи­да­ет там, в чём ме­ня ули­ча­ют. Как же мне пе­режить этот храм?!

      Но, трях­нув го­ловой и от­бро­сив сом­не­ния, я сме­ло сту­пил в от­кры­тые две­ри. Тут же по­чувс­тво­вал, что ле­чу. Эта без­дна бы­ла не та­кой хо­лод­ной, как дру­гие, не та­кой уз­кой и глу­бокой. Чем даль­ше я ле­тел, тем жар­че ста­нови­лось. Пот выс­ту­пил на вис­ках, и я бряк­нулся на пе­сок. Тут же по­чувс­тво­вал ужас­ную тя­жесть во всем те­ле. Или нет — сна­ружи. На мне бы­ли на­деты лат­ные дос­пе­хи, са­мая нас­то­ящая ме­тал­ли­чес­кая бро­ня.

      "О, бо­же! Что же это та­кое?!"

      Еле-еле под­нявшись с та­ким гру­зом, а ве­сили они не ме­нее двад­ца­ти ки­лог­раммов, я об­на­ружил ле­жащий на пес­ке ря­дом ог­ромный дву­руч­ник, ко­торый то­же ве­сил где-то око­ло де­сят­ка ки­ло. Вок­руг бы­ла бе­лая пус­ты­ня, от пес­ка шел не­имо­вер­ный жар, а жес­то­кое сол­нце, ко­торое сто­яло в зе­ните, ре­зало гла­за. Вок­руг не бы­ло ни ду­ши.

      Я по­пытал­ся из­ба­вить­ся от тя­желых дос­пе­хов, но не тут-то бы­ло: они слов­но при­рос­ли ко мне. Все по­пыт­ки за­кан­чи­вались ни­чем — толь­ко ру­ки оца­рапал да ног­ти по­ломал.

      Под­няв с зем­ли ог­ромный меч, эфес ко­торо­го был об­мо­тан тём­ной ко­жей, а на вер­ши­не его свер­кал ка­кой-то крас­ный ка­мень, су­дя по все­му, ру­бин, я, ша­та­ясь, ис­поль­зуя кли­нок как по­сох, поп­лелся впе­ред. Прав­да, по­нять, где пе­ред, а где зад в этом мес­те бы­ло очень слож­но. Вез­де, ку­да ни па­дал взгляд, бы­ла бе­лая пус­ты­ня, рас­ка­лен­ное жел­то­ватое не­бо и па­лящее не­навис­тное сол­нце.

      Сколь­ко я так плел­ся, слов­но че­репа­ха, или полз, как жал­кий червь, по­нять бы­ло не­воз­можно. Ста­нови­лось всё жар­че, дос­пе­хи не­щад­но на­тира­ли вспо­тев­шую ко­жу, рас­ка­лялись и на­чина­ли об­жи­гать. Очень хо­телось пить, опи­рать­ся на меч бы­ло всё слож­нее, ру­ки сла­бели.

      Мне ка­залось, буд­то я на­хожусь внут­ри пе­чи. Ког­да тер­петь ста­ло сов­сем не­выно­симо, то по­пытал­ся ещё раз ски­нуть с се­бя бал­ласт бро­ни. Но опять бе­зус­пешно. Я на­чинал злить­ся, с ме­ня ли­лось сто по­тов, на­тер­тые мес­та очень сад­ни­ли, а дос­пе­хи уже прос­то сжи­гали ко­жу. Ярость зав­ла­дела мной, слов­но взрыв про­изо­шел в соз­на­нии. И чу­до — бро­ня раз­ле­телась ме­тал­ли­чес­ки­ми брыз­га­ми, ос­во­бож­дая из­му­чен­ное те­ло.

      Я от­ки­нул в сто­рону меч и вздох­нул с об­легче­ни­ем. Но ра­нова­то рас­сла­бил­ся: воз­ле ме­ня воз­ник ка­кой-то че­ловек. Я его рань­ше не знал, но бы­ло на­вяз­чи­вое лип­кое чувс­тво, что точ­но где-то ви­дел. Нез­на­комец нав­скид­ку был лет со­рока, креп­кий, сред­не­го рос­та, одет в чер­ный де­ловой кос­тюм. Ког­да я уви­дел его ли­цо, то ме­ня пе­редер­ну­ло от от­вра­щения и омер­зе­ния. Там, где на­ходил­ся ле­вый глаз, зи­яла ра­на, по­хоже, это бы­ло пу­левое ра­нение, но сей­час слож­но на­вер­ня­ка ска­зать, так как края её разъ­еха­лись, ого­ляя на­чав­шую гнить плоть, ма­ло то­го, там уже вов­сю ко­поши­лись труп­ные чер­ви.

      — Ну вот мы и встре­тились, — прос­кре­жетал при­шед­ший. — Что, мен­тя­ра, ду­мал: не сви­дим­ся, а вон оно как — на­рав­не со мной в пре­ис­поднюю пря­миком от­пра­вил­ся.

      Он неп­ри­ят­но зас­ме­ял­ся. Я всё ещё не мог взять в толк, что же про­ис­хо­дит. Но нез­на­комец враз раз­ве­ял все мои сом­не­ния:

      — Ты прис­тре­лил ме­ня, как бро­дячую со­баку. Ты ме­ня убил!

      Вне­зап­но из его ра­ны фон­та­ном брыз­ну­ла кровь, струи ко­торой об­ра­тились в баг­ря­ные ос­трые ши­пы. Они по­лете­ли и, вон­зившись в мои ла­дони, ло­мая кос­ти, раз­ры­вая ко­жу и мыш­цы, прон­зи­ли их, а за­тем раз­ле­телись ос­колка­ми, ок­ра­шивая пе­сок в крас­ный. Из мо­их по­кале­чен­ных кис­тей тут же на­чала со­чить­ся кровь, сна­чала мед­ленно, а по­том всё быс­трее и быс­трее.

      — Твои ру­ки в мо­ей кро­ви, су­чонок. Ду­мал: за­мочил Шай­та­на, и те­бе это всё за­будет­ся? Нет, маль­чик, те­бе это так не прой­дет. Я дос­тал те­бя и на том све­те.

      Он сно­ва рас­хо­хотал­ся.

      Я же упал на ко­лени и пы­тал­ся пре­воз­мочь эту ад­скую боль, ко­торая тек­ла от кро­вото­чащих дро­жащих ла­доней вы­ше по те­лу, рас­простра­няя по не­му яд гре­ха убий­ства. Эта от­ра­ва об­жи­гала всё нут­ро, слов­но мне за­лили в со­суды ки­пящий сви­нец. Я зак­ри­чал и упал на бе­лый пе­сок, обаг­ряя его, изо рта на­чала со­чить­ся струй­ка тем­ной зло­вон­ной жид­кости. От это­го ста­ло ещё тош­нотвор­нее.

      Бан­дит по­дошел ко мне сза­ди и, схва­тив за во­лосы, зап­ро­кинул мою го­лову так, что мои гла­за встре­тились с его единс­твен­ным тём­ным гла­зом. От это­го Шай­та­на во­няло, как от тру­па трёх­не­дель­ной дав­ности, у ме­ня тут же воз­никли по­зывы на рво­ту. Но зап­ро­кину­тая и от­тя­нутая на­зад го­лова не поз­во­ляла да­же дых­нуть, ка­залось, буд­то у ме­ня сей­час трес­нет па­ра шей­ных поз­вонков.

      — Ну что, ты го­тов от­ве­тить за свой прос­ту­пок? — стро­го спро­сил быв­ший гла­варь бан­ды, а это был имен­но он, те­перь я не сом­не­вал­ся.

      "Не­уже­ли я убил слу­чай­ным выс­тре­лом са­мого бо­са?!" — про­нес­лась в го­лове мысль, и тут приш­ло не­кото­рое об­легче­ние: Ди­мон от­мщен.

      — Да­же ес­ли не го­тов, — его гу­бы рас­пол­злись в про­тив­ной ух­мылке. — Всё рав­но от­ве­тишь. Зна­ешь, как мы пос­ту­пали с нам не­угод­ны­ми? Хо­тя... зна­ешь... на­вер­ня­ка. Вы же нас нес­коль­ко ме­сяцев выс­ле­жива­ли, наб­лю­дали, да­же па­ру раз внед­ря­ли к нам аген­тов. Пом­нишь, что с ва­шими сос­лу­жив­ца­ми слу­чалось?

      — Су­ка! — прох­ри­пел я.

      Дей­стви­тель­но, вы­пол­няя опе­рацию по обез­вре­жива­нию осо­бо опас­ной бан­ды, ору­ду­ющей в од­ном из рай­онов, ру­ководс­тво по­сыла­ло па­ру раз ре­бят из на­шего ве­домс­тва, пы­тались внед­рить их в бан­дит­скую груп­пи­ров­ку для вы­чис­ле­ния ме­ханиз­мов ра­боты прес­тупни­ков. Но, увы, раз­ве­дать ни­чего так и не уда­лось, а изу­вечен­ные тру­пы ре­бят на­ходи­ли в му­сор­ных ба­ках.

      — Ни­чего, те­бя то­же не ми­ну­ет ча­ша сия.

      Он дос­тал от­ку­да-то из-под одеж­ды нож и прис­та­вил к са­мому мо­ему гор­лу. Лез­вие слег­ка на­дави­ло на ко­жу, и вниз по­тек­ла тон­кая струй­ка кро­ви.

      — А во­об­ще, что это я сра­зу к серь­ез­ным ве­щам... — про­тянул он. — Ты зна­ешь как оно бы­ва­ет, ког­да под ног­ти за­гоня­ют игол­ки?

      Не знал, но пред­став­лял, и про­верить это на се­бе же­лания ни­како­го не воз­ни­кало. Нес­лы­хан­ная ярость ов­ла­дела мной. На миг все чувс­тва слов­но про­пали, ме­ня буд­то что-то жгло, пог­ло­щая. А по­том я уви­дел нап­ро­тив се­бя го­рящий си­лу­эт — это был мой двой­ник — точь в точь, толь­ко соз­данный из ог­ня. Вне­зап­но за спи­ной его рас­пахну­лись ог­ромные ог­ненные крылья, в пра­вой ру­ке воз­ник та­кой же кнут, а в ле­вой — крест, от ко­торо­го шли тон­кие струй­ки пла­мени, слов­но вол­шебные ни­ти. Они кос­ну­лись мо­их рук, ног и го­ловы, от­че­го гнев ещё боль­ше ов­ла­дел мной. Ог­ненный си­лу­эт пе­ремес­тился на­зад и под­нял упав­ший и за­бытый мной дву­руч­ник, а за­тем про­тянул его мне. Я без­воль­но об­хва­тил эфес обо­ими ис­ка­лечен­ны­ми ла­доня­ми (что уди­витель­но, я не чувс­тво­вал бо­ли, кис­ти фун­кци­они­рова­ли так, буд­то и не бы­ло в них страш­ных зи­яющих ран), а за­тем по­чувс­тво­вал спи­ной удар ог­ненно­го би­ча. Взгляд прев­ра­тил­ся в при­цел, а на муш­ке был Шай­тан. За­рычав, я ки­нул­ся на не­го. На­до ска­зать, что у ме­ня бы­ло очень смут­ное пред­став­ле­ние о фех­то­вании в це­лом, а как вес­ти бой та­ким тя­желым дву­руч­ни­ком, во­об­ще не имел ни ма­лей­ше­го по­нятия. Но ог­ненные ни­ти вне­зап­но на­тяну­лись, зас­тавляя де­лать нуж­ные дви­жения — это сто­ящий сза­ди двой­ник при­вел в дви­жение крест, как уме­лый кук­ло­вод, уп­равля­ющий ма­ри­онет­кой.

      Ру­бящий удар свер­ху при­шел­ся пря­мо по го­лове бан­ди­та и рас­кро­ил ему че­реп на две час­ти, меч был очень ос­трым, по­это­му про­шел ещё глуб­же, до са­мых клю­чиц, сде­лав упор, я рыв­ком вы­нул ору­жие из те­ла про­тив­ни­ка, сно­ва ве­домый ни­тями двой­ни­ка.
Те­ло вра­га рух­ну­ло на пе­сок, за­ливая его баг­ря­ной крас­ной жид­костью, ко­торая мед­ленно ис­па­рялась под па­лящи­ми лу­чами сол­нца, ис­пуская не­имо­вер­ный смрад. Не ус­пел я пе­ревес­ти дух, как ме­ня ожи­дал ужас­ный сюр­приз: раз­рублен­ная го­лова на­чала срас­тать­ся, а за­тем те­ло про­тив­ни­ка раз­де­лилось. Те­перь пе­редо мной был не один, а три Шай­та­на, ко­торые в уни­сон хо­хота­ли.

      "Вот чёрт!" — по­думал я.

      Но оче­ред­ной удар ог­ненной пле­ти и на­тянув­ши­еся ве­рев­ки вновь тол­кну­ли ме­ня в бой. Ко­лющий удар в жи­вот пер­во­го про­тив­ни­ка плав­но пе­решел в ре­жущий, раз­ди­рая ра­ну и выс­тавляя на­показ го­рячие внут­реннос­ти, ко­торые вы­вали­лись на пе­сок и за­пол­ни­ли прос­транс­тво от­вра­титель­ной вонью. Ры­вок на­зад, сно­ва при­нимаю бо­евую по­зицию, дер­жа тя­желый меч на вы­тяну­тых ру­ках, за­ношу его для оче­ред­но­го ру­бяще­го уда­ра, и че­реп вто­рого про­тив­ни­ка рас­ко­лот по­полам, дви­жение на­зад, обо­рот кор­пу­са, пе­рено­шу вес на дру­гую но­гу, за­ношу цвай­нхан­дер, и лез­вие вхо­дит в грудь треть­его про­тив­ни­ка. Вздох. Се­кун­да. И к ужа­су об­на­ружи­ваю, что про­тив­ни­ков уже не трое, а де­вяте­ро. Удар ог­ненно­го кну­та не да­ёт за­думать­ся над си­ту­аци­ей. Ру­ки са­ми под­ни­ма­ют­ся удер­жи­вая меч в нуж­ной по­зиции, вес те­ла сам пе­рено­сит­ся на нуж­ную но­гу, дви­жение и ру­бящий удар раз­де­лил од­но­го из на­падав­ших поч­ти над­вое, но зас­трял в поз­во­ноч­ни­ке. Фик­са­ция сво­его те­ла, рез­кий ры­вок ору­жия на­зад и опять но­вая ата­ка. Меч рас­по­рол жи­вот оче­ред­но­му про­тив­ни­ку. Но каж­дый по­вер­женный чёр­то­вым дву­руч­ни­ком враг вос­ста­ёт дву­мя но­выми. Прок­ля­тый двой­ник тер­за­ет ме­ня плаз­менным кну­том сза­ди и дёр­га­ет за нит­ки. Бой­ня про­дол­жа­ет­ся: бе­зоруж­ный враг и я — мяс­ник. Тош­нотвор­ная вонь, в ко­торой сме­шались за­пах кро­ви, за­пах внут­реннос­тей, за­пах го­релой пло­ти (мо­ей), поч­ти ли­шила ме­ня соз­на­ния. Те­ло ста­ло не­чувс­тви­тель­ным, мыш­цы го­товы лоп­нуть.

      И тут над мо­ей го­ловой по­яви­лось неч­то свет­лое и си­яющее.

      "От­ку­да?" — про­носит­ся в мо­ей го­лове. И та­кой же мол­ча­ливый от­вет, толь­ко в мыс­лях:

      "За те­бя про­из­не­сено две мо­лит­вы, они дол­жны об­легчить стра­дания".

      На ме­ня из­ли­ва­ет­ся при­нося­щий об­легче­ние све­товой по­ток, и я вдруг об­на­ружи­ваю, что одет в обыч­ный ка­муф­ляж, на те­ле чувс­тву­ет­ся при­ят­ная зна­комая тя­жесть бро­нежи­лета, а в ру­ках ти­пич­ный АКМ. Так­же ви­жу, что пы­ла­ющий двой­ник, на ко­торо­го по­пали брыз­ги мо­литв, от­ле­тел и грох­нулся на пес­ке, слов­но его ош­па­рили. Ог­ненные нит­ки обор­ва­лись, и я стал сво­бод­ным. Но пе­редо мной сто­ит уже це­лое пол­чи­ще оди­нако­вых, слов­но ар­мия кло­нов, вра­гов: ко­пии Шай­та­на. Как по ко­ман­де, они ки­нулись ко мне.

      Как уп­равлять­ся с АКМ, я по­нятие имел не по­нас­лышке. По­удоб­нее пе­рех­ва­тив ору­жие, сде­лав упор в пле­чо, я на­жал на ку­рок. Пос­лы­шалась ко­рот­кая ав­то­мат­ная оче­редь, и са­мые наг­лые из на­пада­ющих упа­ли с гром­ки­ми кри­ками. По­ка я при­мерял­ся с ору­жи­ем, ог­ненный двой­ник оч­нулся от шо­ка и про­дол­жал под­стё­гивать мою ярость уда­рами пы­ла­юще­го кну­та. Еще од­на ав­то­мат­ная оче­редь, и ещё… за­пах кро­ви сме­шал­ся с за­пахом га­ри, ору­жие в ру­ках рас­ка­лилось, а сза­ди уда­ры пла­мене­юще­го би­ча всё силь­нее; рож­ки в кар­ма­не по­яв­ля­ют­ся са­ми со­бой: не ус­пе­ваю выс­тре­ливать, а уже но­вый под ру­ку ле­зет. Чувс­твую, что на­чинаю го­реть, ка­кофо­ния зву­ков, за­пахов, со­бытий раз­ры­ва­ет соз­на­ние. Я на­калил­ся до пре­дела, в ру­ках ощу­ща­ет­ся ди­кая сла­бость, ро­няю ав­то­мат, а по­том — взрыв.

0

14

Ад. Гнев 2

      Ког­да при­хожу в се­бя, ви­жу, что поч­ти го­лый: на мне толь­ко на­бед­ренная по­вяз­ка из ка­кой-то меш­ко­ватой тка­ни. Вок­руг ва­ля­ют­ся те­ла вра­гов, а на­до мной скло­нил­ся с мер­зо­пакос­тной улыб­кой Шай­тан. Пы­ла­ющий двой­ник ис­чез.

      Ме­ня дер­жа­ли двое кло­нов, ко­торые по­яви­лись в хо­де бит­вы. Но в этом не бы­ло ни­какой нуж­ды: я и так не мог по­шеве­лить­ся от не­опи­су­емой ус­та­лос­ти. Те­ло слов­но свин­цом на­лилось и тя­нуло вниз.

      — Ну что, доп­ры­гал­ся? — ус­лы­шал я неп­ри­ят­ный го­лос. — А ведь те­бе да­же мо­лит­вы ски­нули, но ты не вос­поль­зо­вал­ся ими как нуж­но бы­ло, по­тому что ты — все­го лишь глу­пый маль­чиш­ка.

      Он обер­нулся и дал ка­кой-то знак сво­им кло­нам. Они тут же ис­чезли, но очень быс­тро по­яви­лись вновь, при­тащив с со­бой две длин­ных тол­стых бал­ки, ко­торые на­чали со­еди­нять в крест. Сам же Шай­тан по­дошел к од­но­му изу­родо­ван­но­му те­лу сво­их по­вер­женных двой­ни­ков и дос­тал из вспо­рото­го жи­вота внут­реннос­ти.

      — Не нуж­но быть ан­тро­поман­том, что­бы пред­ска­зать твоё бу­дущее, — его смех проз­ву­чал кар­кань­ем во­рона. — Те­бя ни­чего хо­роше­го не ждет: толь­ко боль, стра­дания и бе­зыс­ходность.

      Он кив­нул кло­нам, ко­торые уже со­ору­дили чер­ный крест, они под­хва­тили ме­ня и рас­тя­нули на этой конс­трук­ции. Ещё па­ра двой­ни­ков от­ку­да-то при­тащи­ла це­лый мо­ток ко­лючей про­воло­ки. Шай­тан от­мо­тал до­воль­но длин­ный от­ре­зок от неё и стал им при­маты­вать мои за­пястья к бал­кам: ос­трые длин­ные игол­ки впи­вались в ко­жу, ца­рапая и раз­ди­рая да­же глу­бокие её слои. Ког­да мой му­читель убе­дил­ся, что ру­ки хо­рошо за­фик­си­рова­ны, он пе­решел к но­гам, со­еди­нив их и по­ложив од­ну на дру­гую, при этом вы­тянув и вы­вер­нув так, что сус­та­вы ока­зались поч­ти в вы­вих­ну­том сос­то­янии. При­вязав мои ступ­ни, Шай­тан ото­шел. По­ка он это де­лал, я да­же дёр­нуть­ся не мог: си­лы по­кину­ли, внут­ри всё нап­рочь вы­горе­ло, и ос­та­лась лишь пус­то­та. Ни еди­ного зву­ка не из­дал, хо­тя ко­люч­ки про­воло­ки, вон­зивши­еся в моё те­ло, очень до­саж­да­ли. Я чувс­тво­вал, как из мел­ких ра­нок мед­ленно те­кут то­нюсень­кие струй­ки кро­ви. Это бы­ло толь­ко на­чало ужас­ной пыт­ки.

      Кло­ны при­нес­ли Шай­та­ну три длин­ных стер­жня и ог­ромный, ус­тра­ша­юще­го ви­да мо­лоток. Я по­нимал к че­му эти ма­нипу­ляции, но по­делать ни­чего не мог, — да­же по­шеве­лить­ся, толь­ко без­мол­вно наб­лю­дать. А бан­дит взял один из гвоз­дей в ле­вую ру­ку и мо­лот в пра­вую. Во­ору­жив­шись эти­ми ужас­ны­ми инс­тру­мен­та­ми, он прис­ту­пил к мо­ей эк­зе­куции.

      Я сжал­ся и пред­ста­вил, как сей­час мои по­кале­чен­ные ла­дони бу­дут ещё боль­ше раз­во­роче­ны. Они как раз на­чали сад­нить и жечь. Но ошиб­ся, — уж луч­ше бы это бы­ли по­кале­чен­ные кис­ти. Шай­тан прис­та­вил гвоздь, точ­нее, пло­хо об­ра­ботан­ный ше­рохо­ватый ме­тал­ли­чес­кий стер­жень, ка­кие ис­поль­зо­вали древ­ние рим­ля­не, к мо­ему за­пястью и на­нёс пер­вый удар. Ес­ли бы это был обыч­ный гвоздь, сов­ре­мен­ный, глад­кий и от­шли­фован­ный, всё бы­ло бы нам­но­го про­ще, но эта шту­ка име­ла свой­ства ту­пой пи­лы, ко­торая раз­ре­зала чувс­тви­тель­ную про­водя­щую и ок­ру­жа­ющие её тка­ни мед­ленно и жёс­тко. Ес­ли вспом­нить то ощу­щение, ког­да ды­ра в зу­бе до­ходит до нер­ва и ого­ля­ет его, при каж­дом при­кос­но­вении (да­же тем­пе­ратур­ных из­ме­нени­ях) воз­ни­ка­ют весь­ма неп­ри­ят­ные ощу­щения, то сей­час это бы­ло неч­то, в де­сят­ки раз пре­вос­хо­дящее зуб­ную боль.

      Я ду­мал, что сил у ме­ня не ос­та­лось, но уже при вто­ром уда­ре взвыл и что есть мо­чи дёр­нулся, от­че­го про­воло­ка силь­нее на­чала ца­рапать ру­ки и но­ги. В гла­зах по­беле­ло от бо­ли. Шай­тан на это лишь ух­мыль­нул­ся и уда­рил по стер­жню ещё силь­нее, глуб­же за­гоняя его в моё за­пястье. Ше­рохо­ватос­ти гвоз­дя вновь прош­лись по нер­ву, от­че­го я за­орал ещё гром­че и силь­нее. В гла­зах по­яви­лись звёз­дочки, а за­тем нас­ту­пила ть­ма.

***

      — Ну что, мент, го­вори… — ус­лы­шал я гру­бый хрип­лый го­лос.

      Че­рез ми­нуту в гла­зах нем­но­го про­яс­ни­лось, и я ви­жу за­тума­нен­ным взо­ром гряз­ное под­валь­ное по­меще­ние с об­шарпан­ны­ми сте­нами, пыль­ным по­лом и ржа­выми тру­бами. На ме­ня смот­рит сред­них лет муж­чи­на, ли­цо его пе­реко­шено.

      Мой взгляд и его взгляд встре­тились. Оба ко­лючие и хо­лод­ные. Ощу­щаю, что ме­ня дер­жат за ру­ки, и стою я на ко­ленях.

      «Что за…»

      И тут мощ­ный удар в че­люсть вво­дит ме­ня в ре­аль­ность. Я тут же, за­каш­лявшись, вып­лё­вываю на пол кровь и вы­битые зу­бы. Язык ав­то­мати­чес­ки на­ходит щер­би­ну на том мес­те, где ми­нутой ра­нее был пра­вый клык и ма­лый ко­рен­ной вер­хней че­люс­ти.

      «Да, Кир, по­хоже, ты сей­час бу­дешь со­бирать вы­битые зу­бы сло­ман­ны­ми ру­ками…» — с го­речью ду­маю про се­бя.

      — Го­вори, что из­вес­тно о на­шем мес­то­нахож­де­нии. Как вы нас вы­чис­ли­ли? Как вы вы­чис­ли­ли Шай­та­на?

      — Не знаю, — слы­шу свой над­трес­ну­тый го­лос. — Ни­чего не знаю.

      — Ну-ну, — от­ве­ча­ет мне бан­дит, ко­торый уда­рил в че­люсть, тут же его ку­лак вре­за­ет­ся пря­мо в сол­нечное спле­тение с не­имо­вер­ной си­лой.

      Ды­хание мо­мен­таль­но пе­рех­ва­тыва­ет, а в гла­зах по­яв­ля­ют­ся ра­дуж­ные кру­ги.

      — Ни­чего, мы ещё и не та­ким па­мять ос­ве­жали. За­мочил Шай­та­на и не зна­ет ни­чего. Кто те­бя пос­лал?! От­ку­да приш­ла ин­форма­ция?!

      Я мол­чу, по­тому что нет воз­ду­ха в лёг­ких, да и по­нимаю, что бе­седы эти бес­по­лез­ны.

      — Как хо­чешь, — го­ворит бан­дит. — Ты мог бы об­легчить свою участь.

      Он ки­ва­ет ко­му-то, кто сто­ит сза­ди за мной, и я чувс­твую, как ме­ня от­пуска­ют. Но лишь на ко­рот­кий миг. Прак­ти­чес­ки сра­зу по­лучаю уда­ры но­гами, — бь­ющие не це­лят­ся: пин­ки ле­тят на­обум, ку­да по­падёт. Соп­ро­тив­лять­ся бес­по­лез­но: у ме­ня ужас­но тре­щит го­лова, сил нет, да и ку­да я один про­тив пя­ти здо­ровых де­тин. Всё, что мо­гу сде­лать — это упасть на пра­вый бок, при­нять на по­лу по­зу эм­бри­она, зак­рыть го­лову ру­ками, что­бы моз­ги не от­би­ли, и тер­петь, по­ка хва­тит сил, или по­дон­кам не на­до­ест ме­ня пи­нать.

      А ду­басят они ме­ня со зна­ни­ем де­ла, с чувс­твом, с яростью, с аг­ресси­ей. Уда­ры ку­да толь­ко ни ле­тят. Уже че­рез пять ми­нут я те­ла прос­то не чувс­твую. И тут же про­вали­ва­юсь во ть­му.

***

      На­до мной зас­тывшее пе­реко­шен­ное ли­цо Шай­та­на. Соз­на­ние воз­вра­ща­ет­ся в Ад. Го­лова без­воль­но све­силась на пра­вое пле­чо, и за­тума­нен­ным взгля­дом уви­дел, что ме­тал­ли­чес­кий стер­жень уже окон­ча­тель­но вбит в мою ру­ку. Кровь со­чилась из ра­ны гус­тым бу­рым по­током. Ла­донь и за­пястье ди­ко сад­ни­ли.

      Шай­тан не­мед­ля взял вто­рой гвоздь и прис­та­вил к мо­ей ле­вой ру­ке. Удар. И сно­ва я взвыл, как ра­неный зверь. Кровь брыз­ну­ла, обаг­ряя не­ров­ный стер­жень и мо­лоток. Пыт­ка про­дол­жа­лась под мои ди­кие воп­ли. Я был не из сла­баков, но тер­петь этот ужас бы­ло свы­ше мо­их сил. Вновь пе­ред гла­зами всё поп­лы­ло, мед­ленно уно­ся ку­да-то да­леко.

***

      Ть­ма от­сту­пила. Тя­жёлые ве­ки, слов­но на­литые свин­цом, мед­ленно от­кры­ва­ют­ся. В по­меще­нии по­луть­ма. Это всё тот же под­вал, ку­да ме­ня при­тащи­ли бан­ди­ты. Всё те­ло ло­мит, го­лова рас­ка­лыва­ет­ся, во рту ощу­ща­ет­ся прив­кус ме­тал­ла и го­речи, ды­шать очень тя­жело. Де­лаю по­пыт­ку под­нять­ся, но вы­ходит встать лишь на чет­ве­рень­ки. Тут же ме­ня сот­ря­са­ет ка­шель, и во рту ощу­ща­ет­ся вяз­кая неп­ри­ят­ная жид­кость, ко­торая по угол­кам губ на­чина­ет сте­кать вниз и ка­пать на пол. Су­дя по то­му, ка­кая она тём­ная, ибо в по­луть­ме пло­хо мож­но раз­гля­деть, — это кровь.

      «Внут­реннее кро­воте­чение, не ина­че… Ли­хо они ме­ня от­де­лали», — всплы­ва­ет в го­лове уд­ру­ча­ющая мысль.

      Пы­та­юсь ог­ля­деть­ся, и тут мой взгляд на­тыка­ет­ся на ле­жащее нап­ро­тив в уг­лу те­ло. Де­талей раз­гля­деть не уда­ёт­ся, но су­дя по одеж­де и ком­плек­ции, — Ди­мон. Пред­при­нимаю по­пыт­ку под­пол­зти поб­ли­же, но это по­луча­ет­ся с боль­шим тру­дом: ме­ня ша­та­ет и силь­но му­тит, пе­ред гла­зами всё плы­вёт. Но я про­дол­жаю сле­довать к це­ли. Че­рез не­кото­рое вре­мя мне уда­лось до­пол­зти до дру­га.

      — Эй, Ди­мон, — с ог­ромным тру­дом вы­дав­ли­ваю из се­бя хрип­лый по­лушё­пот. То­варищ мол­чит.

      Ак­ку­рат­но прит­ра­гива­юсь к его ру­ке: она хо­лод­нее ль­да и твёр­же кам­ня.

      — Ди­мон, нет!!! — го­рес­тно вскри­киваю, от­че­го во рту ощу­ща­ет­ся све­жая пор­ция кро­ви.

      Пы­та­юсь рас­толкать дру­га, но он не дви­га­ет­ся: труп­ное око­чене­ние уже дав­но зав­ла­дело им. За­тем за­мечаю два сквоз­ных ра­нения на шее то­вари­ща. Да­же в по­лум­ра­ке их мож­но раз­гля­деть. У не­го не бы­ло шан­сов. По­хоже, он умер ещё тог­да, ког­да я ки­нул­ся ему на по­мощь.

      В угол­ках глаз по­яв­ля­ют­ся слё­зы, ко­торые я не в си­лах удер­жать. Мой наз­ванный брат умер. Умер, и те­перь ни­чего уже нель­зя из­ме­нить...

      — Что, су­ка мен­тов­ская, ос­матри­ва­ешь сво­его друж­ба­на? Сдох он… сра­зу, — слы­шу сза­ди гром­кий неп­ри­ят­ный го­лос.
Рез­ко обо­рачи­ва­юсь, от­че­го ме­ня тут же му­тит, и я па­даю на пол. В гла­за уда­ря­ет не­мило­сер­дный свет лам­пы.

      — Ты то­же не оболь­щай­ся. За ним ско­ро от­пра­вишь­ся, — про­дол­жа­ет речь не­высо­кий ко­ренас­тый му­жик, оде­тый в чер­ную уни­фор­му. В ру­ке его би­та. — Я на те­бе жи­вого мес­та не ос­тавлю, пад­ла, за то, что ты Вол­ку но­гу изу­вечил.

      Он под­хо­дит ко мне, и я по­лучаю удар но­гой пря­мо в жи­вот, на­чинаю каш­лять, во рту сно­ва ощу­ща­ет­ся прив­кус кро­ви.

      — Эй, по­лег­че там. Он жи­вым ну­жен Дэ­ву. Ес­ли сдох­нет, Дэв с нас шку­ру спус­тит! — слы­шу вто­рой го­лос.

      — Лад­но. И то прав­да. Ещё ус­пе­ем, ког­да Дэв свои де­ла ре­шит, — он сплё­выва­ет на пол и, раз­вернув­шись, идёт к вы­ходу.

      Свет гас­нет. Я опять ока­зыва­юсь в по­луть­ме. Дур­но­та на­каты­ва­ет всё силь­нее. Пы­та­юсь как-то пре­одо­леть её, сно­ва встать, но вы­ходит — толь­ко на чет­ве­рень­ки. И тут моя ру­ка на­щупы­ва­ет ка­кой-то квад­ратный пред­мет.

      «Гос­по­ди! Мо­била!» — взры­ва­ет соз­на­ние до­гад­ка.

      И дей­стви­тель­но, — те­лефон. Ка­ким-то чу­дом от­мо­розок, ко­торый при­шёл ко мне, вы­ронил его. Это был шанс, что вы­пада­ет раз на мил­ли­он. Но­мер Ми­халы­ча я пом­ню на­изусть. Дро­жащи­ми рас­пухши­ми паль­ца­ми на­бираю зна­комый но­мер. Пош­ли гуд­ки. Пи­иип. Пи­иип. Пи­иип.

      — Ну ко­му ещё че­го на­до в та­кое вре­мя? — слы­шит­ся в труб­ке не­доволь­ное бур­ча­ние ко­ман­ди­ра. — Ал­ло.

      — Ми­халыч... — мой го­лос сры­ва­ет­ся.

      — Кир? Ты, су­кин сын?!

      — Да, Ми­халыч, за­секай сиг­нал…

      — По­нял!

      «На Ва­шем сче­ту не­дос­та­точ­но средств для про­дол­же­ния бе­седы», — слы­шит­ся в труб­ке при­ят­ный жен­ский го­лос.

      Мне ос­та­ёт­ся толь­ко мо­лить­ся, что ко­ман­дир ус­пе­ет и сде­ла­ет всё как на­до. Пос­ледние си­лы ухо­дят на то, что­бы от­швыр­нуть мо­бил­ку в угол, поб­ли­же к ок­ну, а по­том я про­вали­ва­юсь во ть­му.

***

      — Где я мог её по­се­ять?!— слы­шит­ся воз­глас у вхо­да в под­вал.

      Это бан­дит воз­вра­ща­ет­ся за по­терян­ной тру­бой. Его го­лос вы­водит ме­ня из от­ключ­ки. Сколь­ко я в ней про­был, оп­ре­делить не­воз­можно. В по­меще­нии за­жига­ет­ся свет, и му­жик, дер­жа би­ту в ру­ке, спус­ка­ет­ся вниз.

      В ла­дони он сжи­ма­ет дру­гой мо­биль­ник. В уг­лу ком­на­ты, там, ку­да я за­кинул тру­бу, слы­шит­ся писк рин­гто­на. Хо­зя­ин ап­па­рата под­хо­дит, под­ни­ма­ет его, а за­тем обо­рачи­ва­ет­ся ко мне.

      — Су­ка, на­вер­ное, зво­нил сво­им? Да?!

      Я прос­то иг­но­рирую его, ле­жа на по­лу, смот­рю в по­толок.

      — Ты мне не мол­чи. Ща раз­го­ворим те­бя.

      Я про­дол­жаю смот­реть в по­толок. И тут он под­хо­дит ко мне и со всей ду­ри бь­ет би­той пря­мо в об­ласть сол­нечно­го спле­тения. Удар был нас­толь­ко не­ожи­дан­ным, что я да­же не ус­пел прик­рыть­ся. Пос­лы­шал­ся хруст ло­ма­емых рё­бер. В гла­зах ста­ло бе­лым-бе­ло. Ме­ня буд­то взор­ва­ли из­нутри, что-то там трес­ну­ло и раз­ле­телось на мель­чай­шие ос­колки. Фон­тан кро­ви брыз­нул изо рта и тут же, рас­сы­пав­шись мел­ки­ми кап­ля­ми, стал течь струй­ка­ми вниз по угол­кам губ. Все чувс­тва буд­то за­мер­ли, вре­мя ос­та­нови­лось. Шум в ушах, хо­лод, дрожь в те­ле…

      — Всем сто­ять! Ру­ки за го­лову! — ощу­щаю крик уга­са­ющим соз­на­ни­ем, а за­тем в под­вал вбе­га­ет нес­коль­ко опе­ратив­ни­ков. На­ши, не на­ши — это­го я уже не смог уло­вить, так как пог­ру­зил­ся во мрак.

***

      Вновь свет ка­са­ет­ся мо­их век. Я рез­ко от­крыл гла­за и ощу­тил ди­кую боль, раз­ры­ва­ющую соз­на­ние. Ад, прок­ля­тый крест и ужас­ная пыт­ка — вот мой удел сей­час. Гвоздь поч­ти пол­ностью во­шёл во вто­рое за­пястье. Пос­ледний ре­ша­ющий удар. Мой крик…

      Я поч­ти не чувс­тво­вал рук, ког­да эк­зе­кутор за­вер­шил их при­кола­чивать. Те­перь они на­мер­тво бы­ли со­еди­нены с крес­том пос­редс­твом двух ог­ромных гвоз­дей. Но это бы­ли лишь цве­точ­ки, я не ду­мал, что мож­но вы­дер­жать что-то бо­лее ужас­ное, но ког­да он доб­рался до мо­их ног, то по­нял как оши­ба­юсь...

      Гвоздь под силь­ны­ми уда­рами мо­лота упор­но впи­вал­ся в мою плоть, раз­ди­рая мыш­цы, нер­вы и ло­мая кос­ти плюс­ны. Я уже прак­ти­чес­ки ни­чего не со­об­ра­жал, но ког­да стер­жень на­чал вхо­дить в са­му бал­ку крес­та, то вздрог­нул от по­сетив­шей ме­ня мыс­ли: а вдруг гвоздь ока­жет­ся слиш­ком ко­рот­ким, и мой му­читель пой­дет за но­вым, а по­том всё нач­нётся сна­чала. Как бы я хо­тел по­терять соз­на­ние. На Зем­ле так и слу­чилось бы, но не здесь. Я чувс­тво­вал толь­ко ад­скую боль и слы­шал лишь собс­твен­ные гром­кие кри­ки.

0

15

Ад. Гнев 3

      — Ишь, ка­кой неж­ный по­пал­ся! Это все­го лишь рас­пя­тие, не­чего так орать, буд­то ты ба­ба-ро­жени­ца, — не уни­мал­ся па­лач.

      Он за­кон­чил, на­мер­тво приг­воздив свою жер­тву к крес­ту, и ото­шёл, пос­мотрел на ме­ня, жал­ко­го, ис­терзан­но­го, скло­нил го­лову на пра­вое пле­чо и улыб­нулся. За­тем Шай­тан дал ко­ман­ду сво­им кло­нам, — они тут же под­ско­чили и на­чали под­ни­мать крест, пос­ле жёс­тко за­фик­си­рова­ли его в пес­ке, что ка­залось не­воз­можным.

      — Мо­жет, те­бе ещё и но­ги сло­мать? — спро­сил му­читель, ух­мыль­нув­шись. — А то боль­но шус­трый ты, уто­па­ешь ещё. С те­бя ста­нет­ся.

      В ру­ке его тут же ока­зал­ся мо­лот: один удар, дру­гой — бер­цо­вые кос­ти хрус­тят, а го­лени прев­ра­ща­ют­ся в кро­вавое ме­сиво. Ес­ли бы это бы­ло на Зем­ле, то па­лач ока­зал бы мне ус­лу­гу этим дей­стви­ем: я бы дол­го не му­чил­ся, а умер бы нам­но­го рань­ше, чем по­ложе­но. Но, как то­му, кто уже умер, мне при­дет­ся ви­сеть на крес­те (быть мо­жет, веч­ность) со сло­ман­ны­ми но­гами, что до­бавит ещё стра­даний. Всё внут­ри сжа­лось, от­че­го сус­та­вы зах­русте­ли, и, ка­жет­ся, где-то что-то в них трес­ну­ло, те­ло реф­лектор­но дёр­ну­лось, про­битые ру­ки и но­ги сколь­зну­ли по ше­рохо­ватос­тям гвоз­дей. Боль... нес­терпи­мая, ужас­ная рас­ка­лен­ным свин­цом по­лилась в соз­на­ние, я зас­ку­лил, из глаз неп­ро­из­воль­но брыз­ну­ли слё­зы, от­че­го мой па­лач за­ливис­то рас­хо­хотал­ся. Но мне уже всё рав­но: мыш­цы дро­жат, те­ло ко­лотит оз­ноб, все чувс­тва прев­ра­тились в стра­дание.

      Я ду­мал, что сей­час двой­ни­ки нач­нут бе­гать вок­руг, сме­ять­ся, пле­вать в ме­ня и ки­дать­ся му­сором, зло­радс­твуя, но всё ис­чезло, ос­та­лись толь­ко раз­во­рочен­ные ос­татки тел кло­нов и я, ви­сящий на крес­те.

      Из про­битых ко­неч­ностей сна­чала силь­но тек­ла кровь, а по­том всё сла­бее и сла­бее, уже боль­ше со­чась; ред­кие кап­ли, ко­торые от­де­лялись от баг­ро­вых ру­чей­ков, ис­па­рялись, ещё не ус­пев кос­нуть­ся раз­го­рячен­но­го пес­ка, но всё рав­но под крес­том соб­ра­лась не­боль­шая лу­жица. Те­ло уже не дро­жало от ад­ской бо­ли, мыш­цы за­тек­ли и, ка­залось, ста­ли де­ревян­ны­ми. Сол­нце па­лило не­щад­но: с ме­ня ручь­ями сте­кал пот, пе­реме­шива­ясь с кровью, ужас­но хо­телось пить. Ды­шать ста­нови­лось всё тя­желее, я на­чал хри­петь.

      Так­же страш­ной ка­рой бы­ли му­хи, ко­торые не­весть от­ку­да по­яви­лись в этом мес­те, они об­ле­пили раз­во­рочен­ные тру­пы, а по­том ле­тели ко мне, чувс­твуя кровь. Отог­нать на­секо­мых бы­ло не­воз­можно: каж­дое дви­жение оз­на­чало ди­кую боль; опе­реть­ся, что­бы со­вер­шить дви­жение то­же бы­ло прак­ти­чес­ки не на что: про­битые и сло­ман­ные но­ги — пло­хая опо­ра, а раз­во­рочен­ные ру­ки — ещё ху­же. Да­же эле­мен­тарный вздох прев­ра­щал­ся в ужас­ную пыт­ку, ведь для это­го на­до бы­ло со­вер­шить дви­жение всем кор­пу­сом, что бы­ло не­воз­можно в мо­ей по­зе без по­мощи рук. Ес­ли бы мне не сло­мали но­ги, бы­ло бы про­ще, но па­лач знал, что де­ла­ет.

      Сколь­ко я так ви­сел под не­щад­ным сол­нцем, не­из­вес­тно. Каж­дый вздох ста­новил­ся тер­за­ни­ем, но и не ды­шать бы­ло нель­зя. Слу­чись со мной по­доб­ное на Зем­ле, дав­но и си­лы, и соз­на­ние по­кину­ли бы ме­ня. Но те­перь ста­ло пре­дель­но яс­но, что же со­бой яв­ля­ют "пре­лес­ти" Ада.

      Вне­зап­но прос­транс­тво буд­то раз­де­лилось, точ­нее, слов­но от­дёрну­ли ги­гант­скую што­ру, а за нею ока­зались ты­сячи та­ких же нес­час­тных, как и я. Они все ви­сели на крес­тах, их ли­ца бы­ли ис­ка­жены болью и стра­дани­ем. И у каж­до­го над го­ловой на вер­ши­не вер­ти­каль­ной бал­ки си­дело пы­ла­ющее неч­то.

      «Не­уже­ли и на­до мной то­же?» — про­мель­кнул в го­лове воп­рос.

Вид ты­сяч страж­ду­щих и об­ре­чён­ных на веч­ные му­ки по­селил в мо­ей ду­ше все­лен­скую тос­ку. Ощу­щение без­на­дёж­ности мед­ленно пол­зло по пе­рифе­рии ду­ши, це­лясь в са­мый её центр. Ког­да от­ча­янье поч­ти зав­ла­дело всем ес­тес­твом, не­ожи­дан­но пе­редо мной по­явил­ся бе­лый сле­пящий свет, он был яр­че жес­то­кого сол­нца, а по­том нем­но­го по­мерк, и я уви­дел свет­лую фи­гуру...

      Ди­мон!..

      Страш­ный пей­заж ис­чез, и сре­ди бе­лых пес­ков ос­та­лись толь­ко мы вдво­ём.

      — Ди­мон? — про­шеп­тал я од­ни­ми гу­бами.

      Друг смот­рел на ме­ня с ужа­сом и со­чувс­тви­ем, а за­тем про­из­нес, и го­лос его зву­чал, слов­но жур­чал ру­чей:

      — Бо­же, Кир, что ты с со­бой сде­лал? Мне боль­но ви­деть те­бя та­ким!

      — Это не я... — опять же, ед­ва раз­лепляя пе­ресох­шие по­чер­невшие гу­бы, про­шеп­тал я.

      Ди­мыч был пе­чален:

      — Нет, Кир, имен­но ты. Ты сам се­бя рас­пял сво­им гне­вом, сво­ей не­удер­жи­мой яростью...

      — Но... как? — соб­равшись из пос­ледних сил еле вы­давил я. — И… ты тут?..

      — Мол­чи, не трать сил. У нас ма­ло вре­мени. Я сог­ла­сил­ся прой­ти ещё раз Храм мо­его гре­ха-кон­стан­ты в об­мен на де­сять ми­нут об­ще­ния с то­бой.

      "Гос­по­ди! Ди­мыч, за­чем?! Там же... Там же..." — по­думал я.

      Но на ду­ше по­теп­ле­ло. При­сутс­твие дру­га бы­ло как гло­ток жи­вот­во­рящей во­ды.

      Но, по­хоже, Ди­мон чи­тал мыс­ли, по­тому что ска­зал сле­ду­ющее:

      — Ты жизнью по­жер­тво­вал ра­ди ме­ня. Очень горь­ко, что твоя жер­тва бы­ла нап­расной. Я не ожи­дал от те­бя по­доб­но­го пос­тупка, ты по­шёл на та­кой риск... Так что прой­ти прок­ля­тый храм ещё раз — это фиг­ня. Знай, ты всег­да мне был как млад­ший брат, по­это­му я всей сво­ей ду­шой хо­чу, что­бы ты не по­пал в Ад. По­думай, Кир, заг­ля­ни внутрь се­бя, ты же не та­кой, ты не зас­лу­жива­ешь этих стра­даний... Ос­во­боди се­бя. Ник­то дру­гой не смо­жет это­го сде­лать...

      Ди­мон ис­чез так же вне­зап­но, как и по­явил­ся. А я ос­тался ви­сеть даль­ше на прок­ля­том крес­те. Но сло­ва дру­га зас­та­вили ме­ня за­думать­ся.

      "А ведь дей­стви­тель­но, я ни­кому не хо­тел смер­ти, же­лая все­го-нав­се­го ба­наль­ной спра­вед­ли­вос­ти: что­бы бан­ди­ты по­нес­ли зас­лу­жен­ное на­каза­ние, а друг ос­тался в жи­вых. Я да­же стре­лял спон­танно, в це­лях са­моза­щиты, а не прес­ле­дуя чёт­кое на­мере­ние ко­го-то прис­тре­лить, тем бо­лее ко­го-то кон­крет­но­го".

      — Бо­же, за что?!! — ско­рее про­кар­кал я, из­ловчив­шись из пос­ледних сил, пре­воз­мо­гая боль и зап­ро­киды­вая го­лову, под­ни­мая взгляд в не­беса. Но сил боль­ше ни на что не хва­тило. Лёг­кие жгло ог­нём.

      И тог­да я прос­то про­дол­жал ду­мать: «Гос­по­ди, по­чему я ви­шу на крес­те, стра­дая, а не Шай­тан!!! Это он дол­жен ис­пы­тывать му­ки за свои гре­хи!!!»

      В от­вет — ти­шина. Ко­неч­но, так не ка­ют­ся. На мо­их ру­ках кровь, а я ки­даю вы­зов не­бесам. Гнев не ис­ку­пить гне­вом, тут по­может толь­ко по­ка­яние. И оно приш­ло ко мне. Не сра­зу. Ка­кое-то вре­мя я сом­не­вал­ся в спра­вед­ли­вос­ти ми­роз­да­ния, но чёт­ко ду­мать ме­шала боль. Чем боль­ше воз­му­щения бы­ло во мне, тем боль­ше мук я ис­пы­тывал. А по­том слов­но све­том ос­ве­тило мою ок­ро­вав­ленную ду­шу. Буд­то от­кры­лись но­вые чис­тые, ни­чем не за­пят­нанные, го­ризон­ты. Вне­зап­но приш­ло по­нима­ние то­го, как цен­на че­лове­чес­кая жизнь, ко­му бы она ни при­над­ле­жала, пусть да­же та­кой тва­ри, как Шай­тан. Жизнь — это по­дарок Гос­по­да, и ник­то не впра­ве за­бирать его. Я по­чувс­тво­вал се­бя гряз­ным, омер­зи­тель­ным нич­то­жес­твом, по­няв всю серь­ёз­ность и от­вра­титель­ность мо­его пос­тупка, пусть и со­вер­шённо­го неп­редна­мерен­но.

      — Гос­по­ди, прос­ти ме­ня, — про­шеп­тал я. — Ибо я не же­лал смер­ти ни­кому. Так уж по­лучи­лось... Гре­шен я, очень гре­шен...

      Вне­зап­но приш­ло ощу­щение, что боль нем­но­го утих­ла, воз­дух буд­то стал прох­ладнее. Приш­ло об­легче­ние.

      — Бо­же, и про­шу за Шай­та­на, — не­ожи­дан­но да­же для са­мого се­бя поп­ро­сил я. — Пусть и его дух най­дёт уми­рот­во­рение и по­кой. Пусть его ду­ша поз­на­ет свет и все­объ­ем­лю­щую лю­бовь.

      Мои гу­бы ещё шеп­та­ли пос­леднее сло­во, а крест уже ис­чез, буд­то и не бы­ло его, а я упал на пе­сок. Тот­час же из ме­ня с ди­ким во­ем и кри­ком вы­летел пла­мен­ный двой­ник, он ши­пел, слов­но за­литый во­дой огонь, ру­гал­ся, но че­рез нес­коль­ко мгно­вений ис­чез. Я гля­нул на свои ру­ки и но­ги. Они бы­ли це­лы, слов­но и не ка­лечи­ли их ужас­ны­ми пыт­ка­ми, толь­ко на ла­донях ос­та­лись ма­лень­кие ран­ки, ко­торые про­дол­жа­ли кро­вото­чить. Грех убий­ства не так прос­то ис­ку­пить.

      Нес­мотря на об­легче­ние, ме­ня все­го ко­лоти­ло, как в ли­хорад­ке. Я по­нимал, что за­губил свою ду­шу, за­пят­нал её убий­ством; эта кровь, кровь Шай­та­на, бу­дет те­перь всег­да на мне.

      «Я те­перь веч­но бу­ду му­чить­ся в Аду! — с ужа­сом ду­мал я. — Мне нет спа­сения…»

      Го­рес­тные мыс­ли зав­ла­дели соз­на­ни­ем. Я усел­ся на пе­сок и зак­рыл ли­цо ру­ками. Слё­зы по­тек­ли из глаз. А во­об­ра­жение ри­сова­ло ужас­ные кар­ти­ны: вот Ли­икир, во­ору­жён­ная ог­ромным мо­лотом, вби­ва­ет в ме­ня гвоз­ди, при­кола­чивая к ог­ромно­му чёр­но­му крес­ту, вот Шай­тан ло­ма­ет мне но­ги…

      Ста­ло так горь­ко. И ви­нить бы­ло не­кого: во всём был ви­новат толь­ко я сам.

      Вне­зап­но ощу­тил на сво­ём пле­че при­кос­но­вение чь­ей-то ру­ки. Рез­ко обер­нувшись, я уви­дел улы­ба­ющу­юся Ли­икир. Она сто­яла воз­ле две­ри, что на­ходи­лась пря­мо пос­ре­ди пус­то­ты.

      —Те­бе по­вез­ло,— ска­зала она. — Быс­тро вы­путал­ся. Смыш­ле­ный ты, од­на­ко.

      Ме­ня ещё пот­ря­сыва­ло от пе­режи­того.

      — Ты хо­чешь ска­зать, что я лег­ко от­де­лал­ся? — про­шеп­тал од­ни­ми гу­бами.

      Де­мони­ца ут­верди­тель­но кив­ну­ла.

0

16

Убить Ли­икир, или Плач Ри­ки­ила

      Мы шли к две­ри. Я уг­рю­мо плёл­ся за де­мони­цей. Мо­ей ду­шой ов­ла­дели смя­тение, страх, без­на­дёж­ность и об­ре­чён­ность. По­нима­ние то­го, что нат­во­рил, тер­за­ло соз­на­ние рас­ка­лён­ным би­чом.

      "Я не бу­ду про­щён. Как умуд­рился столь­ко наг­ре­шить, да­же не по­доз­ре­вая об этом?! Я за­губил свою ду­шу на­веки!!! И те­перь ме­ня ждёт толь­ко од­но: веч­ность веч­ную ук­ра­шать пло­щад­ку пе­ред зам­ком Ли­икир!"

      Мы прош­ли сквозь две­ри и ока­зались во дво­ре зам­ка. Го­речь плес­ка­лась во мне, а по­том вдруг по­дума­лось, что не сам я при­шёл к то­му, что­бы за­губить свою ду­шу. Ох, не сам!

      Ли­икир, соб­лазни­тель­но ви­ляя бёд­ра­ми, шла впе­реди, да­же не ог­ля­дыва­ясь на ме­ня, не пы­та­ясь бе­седо­вать. По­вис­ла зло­вещая ти­шина.

      "Ко­неч­но, эта тварь ви­нова­та в том, что я бу­ду стра­дать в Аду!!!" — взор­ва­ла го­лову мысль. Мне вспом­ни­лось, что до ар­мии я хо­тел быть му­зыкан­том. За­кон­чил му­зыкаль­ную шко­лу по клас­су фор­те­пи­ано с от­ли­чи­ем. А в вы­пус­кных клас­сах иг­рал в мес­тном ор­кес­тре и в груп­пе с друзь­ями, ко­торую мы са­ми ор­га­низо­вали. У ме­ня хо­рошо по­луча­лось, я да­же нес­коль­ко кон­курсов вы­иг­рал, да и в ор­кес­тре пред­ла­гали пос­то­ян­ное мес­то пос­ле то­го, как по­лучу ат­тестат о сред­нем об­ра­зова­нии. А по­том на вы­пус­кном ве­чере, ког­да мы встре­чали рас­свет, вы­караб­кавшись на не­боль­шую го­ру, под ко­торой на­ходил­ся наш ма­лень­кий зак­ры­тый во­ен­ный го­родок, мо­ему взо­ру с вы­соты, как на ла­дони пред­ста­ли не­боль­шие улоч­ки, во­ен­ные час­ти, ка­зар­мы. По го­роду хо­дили пат­ру­ли, сол­да­ты по­кида­ли оби­тали­ща и на­чина­ли уче­ния, в го­род еха­ли гру­зови­ки с про­визи­ей и то­вара­ми раз­но­го наз­на­чения. Го­родок жил и ра­ботал как ог­ромный ме­ханизм еди­ной во­ен­ной ма­шины.

      "Как здо­рово бы­ло бы стать бол­ти­ком в этой сис­те­ме, — по­дума­лось мне тог­да. — Вот за­нятие для нас­то­яще­го муж­чи­ны. Вот тут ис­тинное моё приз­ва­ние, а не пе­реби­рание кла­виш или струн".

      Эта мысль гры­зущим чер­вём за­села в го­лове. Я за­хотел в ар­мию. Эта на­вяз­чи­вая идея по­сели­лась во мне на­дол­го. Во­ен­ная карь­ера — вот то, че­го же­лалось на тот мо­мент боль­ше все­го. Да и впол­не осу­щес­тви­мым бы­ло: поль­зу­ясь свя­зями ро­дите­лей, мог зап­росто по­пасть имен­но в те час­ти, в ко­торые за­хочу, а не в ко­торые нап­ра­вит сле­пая сис­те­ма. Му­зыка отош­ла на вто­рой план, а моё же­лание бы­ло ис­полне­но. Сна­чала бы­ла сроч­ная служ­ба, а по­том я ос­тался на сверх­сроч­ку. И пош­ло-по­еха­ло...

      Раз­ве за­думы­вал­ся я тог­да, на­ив­ный юнец, меч­та­ющий по­пасть в спец­наз, что по­доб­ная служ­ба — не шут­ки. Кро­ме кру­тиз­ны и ро­ман­ти­ки, ко­торые ви­дело вос­при­ятие мо­лодо­го сем­надца­тилет­не­го че­лове­ка, она вклю­ча­ет ряд бо­лее про­за­ич­ных и пе­чаль­ных ве­щей, нап­ря­мую свя­зан­ных с ра­ботой опе­ратив­ни­ка. Я да­же не за­думы­вал­ся, что при­дет­ся уби­вать, как ми­нимум, ка­лечить; что и со мной мо­жет про­изой­ти неч­то ужас­ное. Ведь по­доб­ная ра­бота — это каж­доднев­ный риск, и каж­дое за­дание мо­жет ока­зать­ся пос­ледним. Мой на­ив­ный, ещё дет­ский ра­зум зат­ми­ло ос­трое на­вяз­чи­вое же­лание, ок­ра­сив мир цве­том ха­ки.

      И те­перь я по­нял, от­ку­да приш­ло это на­важ­де­ние. Про­дел­ки Ли­икир!

      — Ты... Это всё ты... — за­шипел я. — Ты по­губи­ла мою ду­шу! Ты соб­лазни­ла ме­ня глу­пым же­лани­ем! Ес­ли бы не ты, я бы сей­час был жив, иг­рая в ор­кес­тре или груп­пе. Я бы не на­делал столь­ко до­сад­ных глу­пос­тей!

      Де­мони­ца рез­ко раз­верну­лась, гла­за её не­доб­ро пы­лали, а на ли­це бы­ло сме­шан­ное вы­раже­ние из­дёвко-нас­мешки.

      — Да?! Я ви­нова­та?!! Как бы не так! Я прос­то под­ки­нула те­бе идею, как, кста­ти, и Ри­ки­ил. Но те­бя зах­ва­тило имен­но моё пред­ло­жение. Вы­бор был твой. И он был соз­на­тель­ным!!! Так что ви­ни се­бя, а не ок­ру­жа­ющих.

      — Нет, су­ка! Это всё твои про­ис­ки, тварь! Не­нави­жу! Не­нави­жу те­бя!!!

      Во мне рож­да­лось что-то, че­му не бы­ло опи­сания. Это не бы­ло яростью или гне­вом. Прос­то хо­лод­ная об­ре­чён­ность, пе­реме­шан­ная с до­садой. Вне­зап­но у ме­ня воз­никло рез­кое же­лание унич­то­жить эту тварь, ко­торая гу­бит чис­тые дет­ские ду­ши, по­доб­но то­му, как она за­губи­ла мою. Я по­нимал, чёт­ко по­нимал, что ес­ли за убий­ство че­лове­ка мне приш­лось стра­дать, и это по­ка, как я до­гады­вал­ся, бы­ла не вся та гам­ма "пре­лес­тей", ко­торые ожи­да­ют со­вер­шивших по­доб­ный грех, то за убий­ство де­мона, воз­можно, ожи­да­ет что-то пох­ле­ще. Но мне бы­ло уже всё рав­но, моя ду­ша бы­ла ут­ра­чена. Я чувс­тво­вал се­бя нич­тожной, гряз­ной, низ­кой тварью и был го­тов по­нес­ти на­каза­ние и му­ки, толь­ко бы не дать де­мони­це сло­мать судь­бы дру­гих, не­вин­ных ещё душ.

      — Пад­ла! Я те­бя унич­то­жу!!! — а вот тут мной уже ов­ла­дела ярость.

      Ли­икир лишь за­ливис­то рас­сме­ялась на мою гроз­ную реп­ли­ку. А я по­чувс­тво­вал рез­кую боль в но­гах, буд­то по ним уда­рили ог­ромным мо­лотом и сло­мали, и тут же упал на пли­ты, мои ру­ки вновь ста­ли кро­вото­чить, брыз­нув ру­бино­выми кап­ля­ми, ра­ны на за­пясть­ях опять от­кры­лись. Стон выр­вался у ме­ня из гор­ла, но сда­вать­ся я не со­бирал­ся. Моё соз­на­ние вспых­ну­ло, и ту­да приш­ла мысль:

      "В Хра­мах не дей­ству­ет за­кон "Во­об­ра­зи и воп­ло­ти", как это бы­ло в Без­дне Жад­ности, ког­да я пы­тал­ся одеть­ся, но во дво­ре зам­ка Ли­икир всё бы­ло нем­но­го по-дру­гому".

      Тут же пред­ста­вил, что у ме­ня ни­чего не бо­лит, что на мне лю­бимый ка­муф­ляж, а в ру­ках дер­жу ду­бин­ку-шо­кер. И к удив­ле­нию, всё тут же по­яви­лось так, как я пред­ста­вил. Боль уш­ла, но­ги и ру­ки вновь ста­ли це­лы-це­лёхонь­ки, фор­ма и ду­бин­ка то­же ма­тери­али­зиро­вались из ни­от­ку­да.

      Но мне не хва­тало ещё од­ной очень важ­ной де­тали: спо­соб­ности при­чинять вред ко­рен­ным жи­телям Пре­ис­подней.

      «А ещё я хо­чу об­ла­дать спо­соб­ностью уби­вать де­монов!» — по­думал про се­бя.

      Это бы­ло на­ив­но с мо­ей сто­роны, но я был бы не я, ес­ли бы не от­че­бучил ка­кую-ни­будь стран­ность и не рис­кнул.

      — Ну дер­жись! — мой го­лос от­ра­зил­ся от стен зам­ка.

      Я ки­нул­ся за Ли­икир.

      Де­мони­ца, уви­дев ме­тамор­фо­зу, про­изо­шед­шую со мной, за­виз­жа­ла вы­соким, ре­жущим уши го­лосом и, зад­рав и без то­го ко­рот­кое платье, ки­нулась на­утёк. Я бро­сил­ся за ней. В два прыж­ка дог­нал её у вхо­да в один из Хра­мов и, схва­тив за длин­ные ры­жие во­лосы, по­тянул на се­бя, а за­тем при­ложил па­ру раз го­ловой об сте­ну. Ли­икир за­пища­ла, пос­лы­шал­ся хруст ло­ма­емых кос­тей, и у неё со лба на­чала ка­пать тём­ная жид­кость.

      «Смот­ри-ка, ра­бота­ет! Я мо­гу при­чинить ей вред, зна­чит, моё же­лание сбы­лось!!!» — об­ра­довал­ся я про се­бя.

      Но мне бы­ло ма­ло раз­би­той го­ловы де­мони­цы, хо­телось, что­бы эта сво­лочь по­лучи­ла по пол­ной. На­мотав её длин­ные во­лосы се­бе на пред­плечье, я зап­ро­кинул го­лову Ли­икир и по­тянул, что­бы за­фик­си­ровать. Ещё чуть-чуть — и хрус­тнет па­ра шей­ных поз­вонков. Нуж­но рез­ко дёр­нуть го­лову на­зад, и эта тварь сдох­нет.

      — Ты же не пос­ме­ешь оби­деть сла­бую жен­щи­ну?!— с из­дёвкой прох­ри­пела она.

      — Ты — не жен­щи­на, а мер­зо­пакость, ко­торую я унич­то­жу без еди­ного со­жале­ния, — вып­лю­нул я, всё даль­ше зап­ро­киды­вая го­лову Ли­икир.

      — Ах так, — де­мони­ца рва­нулась и рез­ким стре­митель­ным дви­жени­ем ко­лен­ки впе­чата­ла мне её пря­мо в са­мое неж­ное мес­то, на­ходя­ще­еся в па­ховой зо­не.

      Зап­ре­щён­ный удар ни­же по­яса зас­тал ме­ня врас­плох, от не­ожи­дан­ности я ос­ла­бил зах­ват, и га­дина выр­ва­лась. Но я не­дол­го пре­бывал в за­меша­тель­стве. Вы­тащив шо­кер из-за по­яса, в два прыж­ка дог­нал её и уда­рил в спи­ну. Ли­икир вскрик­ну­ла и упа­ла на ко­лени, тут же я прыг­нул свер­ху и по­валил её на мра­мор­ные пли­ты по­ла, на­висая над де­мони­цей. Ух­ва­тив Ли­икир за пле­чи, стал тряс­ти и бить о хо­лод­ный ка­мень, за­тем мои ру­ки сом­кну­лись у неё на гор­ле. Нуж­но рез­ко по­вер­нуть, по­том пос­лы­шит­ся щел­чок, и эта тварь прек­ра­тит своё су­щес­тво­вание.

      В зе­лёных гла­зах Ли­икир не бы­ло стра­ха, она смот­ре­ла на ме­ня с азар­том и за­дором, буд­то из­де­валась. На ли­це её зас­ты­ла хищ­ная ух­мылка. Де­мони­ца рез­ко дёр­ну­лась и схва­тила мои за­пястья, отод­ви­гая их от сво­ей шеи. Сде­лала она это с та­кой не­имо­вер­ной си­лой, что я не мог соп­ро­тив­лять­ся. Ли­икир под­тя­нулась и, рез­ко об­хва­тив ме­ня ру­ками за пле­чи, впи­лась гу­бами в мои гу­бы. Это при­кос­но­вение бы­ло как объ­ятия чёр­ной ды­ры: де­мони­ца слов­но ис­пи­вала ме­ня, вне­зап­но в те­ле ста­ла ощу­щать­ся сла­бость, буд­то по­терял мно­го кро­ви, лёг­кое го­ловок­ру­жение и под­ташни­вание. Все по­пыт­ки ра­зор­вать это мер­зкое при­кос­но­вение за­кон­чи­лись ни­чем. Ли­икир вце­пилась в ме­ня мёр­твой хват­кой. И так же вне­зап­но и рез­ко от­пусти­ла. Я тя­жело ды­шал, хва­тая ртом воз­дух, слов­но выб­ро­шен­ная на бе­рег ры­ба.

      — Хо­чешь убить ме­ня, мой сла­день­кий, — до­воль­но про­вор­ко­вала Ли­икир. — Я не про­тив, уби­вай! Толь­ко де­мона не за­душить го­лыми ру­ками…

      Я рас­те­рян­но на­висал над ней, и тут слу­чай­но заг­ля­нул в её гла­за. Это уже бы­ли не зе­лёные ому­ты де­вуш­ки-соб­лазни­тель­ни­цы. Это бы­ли две не­ис­ся­ка­емые без­дны, на­пол­ненные пус­то­той, об­ре­чен­ностью и веч­ным стра­дани­ем. Мне ста­ло жут­ко, я от­шатнул­ся от Ли­икир, как от про­кажён­ной. Она лишь кри­во ус­мехну­лась, и в ру­ке её воз­ник яр­кий пы­ла­ющий луч све­та, ко­торый пе­ри­оди­чес­ки пуль­си­ровал, об­ра­зуя вок­руг се­бя ра­дуж­ный нимб.

      — Вот! Де­мона мож­но убить плаз­менным ме­чом. Ору­жи­ем Хе­руви­ма!

      Ли­икир про­тяги­вала мне дро­жащий кли­нок.

      — Возь­ми и убей ме­ня! Да­вай! Или сла­бо?!

      В её го­лосе слы­шал­ся вы­зов.

      — Нет! Не сла­бо, су­ка! Ес­ли есть воз­можность убить те­бя, я убью!

      Од­но дви­жение, — и меч ока­зал­ся в мо­ей ру­ке. И тут же слов­но взрыв про­изо­шёл внут­ри. Я раз­ле­тел­ся свет­лы­ми брыз­га­ми в раз­ные сто­роны. Они ста­ли па­дать на чёр­ные мра­мор­ные пли­ты и рас­те­кать­ся там, слов­но ка­пель­ки рту­ти.

      Моё те­ло ут­ра­тило фор­му и прев­ра­тилось в си­зый ту­ман, пос­ре­ди ко­торо­го пуль­си­рова­ло крас­ное сер­дце. И тут вдруг по­нял, что буд­то бы раз­де­лил­ся, что я уже не я, а две раз­ных ипос­та­си. Од­на ле­жит на по­лу свет­лы­ми кап­ля­ми, раз­би­тая и бес­по­мощ­ная, а дру­гая — кон­цен­три­рован­ный сгус­ток ть­мы. Сер­дце в чёр­ном об­ла­ке, ко­торое бы­ло од­ной из мо­их по­ловин, за­пуль­си­рова­ло в такт свет­ло­му лу­чу, на­ходя­щему­ся в эфе­мер­ном тём­ном по­добии ру­ки. А за­тем пуль­си­ру­ющий ор­ган рас­тя­нул­ся в па­ру длин­ных крас­ных по­лос, ко­торые пе­реп­ле­лись друг с дру­гом, об­ра­зуя две ком­пле­мен­тарные це­пи. Эта спи­раль дро­жала в такт с пуль­са­ци­ей плаз­менно­го ме­ча, ко­торый го­рел то силь­нее, то сла­бее.

      — Ну! От­се­ки же мне го­лову! И всё бу­дет кон­че­но! — про­шипе­ла Ли­икир, вы­тяги­ва­ясь на хо­лод­ных мра­мор­ных пли­тах по­ла и прик­ры­вая ве­ки.

      «Убить! Так прос­то убить де­мона?!» — ду­мал я, не за­мечая, что от де­мони­цы ко мне тя­нет­ся крас­ная нить, го­товая при­со­еди­нить­ся и стать треть­ей ком­пле­мен­тарной цепью в мо­ей се­реди­не. Что меч Хе­руви­ма то­же пус­тил то­нень­кий луч, ко­торый, буд­то Бик­фордов шнур, тя­нет­ся, го­товый со­еди­нить цепь Ли­икир и мои це­пи. Весь ужас про­ис­хо­дяще­го не был мне по­нятен в тот мо­мент. Во мне пре­об­ла­дала ть­ма, ко­торая дви­гала все­ми про­цес­са­ми и пос­тупка­ми.

      Я за­мах­нулся плаз­менным клин­ком, что­бы от­сечь го­лову не­навис­тно­му де­мону. И тут не­ожи­дан­но яр­кий свет про­лил­ся мощ­ны­ми по­тока­ми во мрак Ад­ско­го зам­ка Ли­икир. Он, слов­но бранд­спой­том, от­швыр­нул ме­ня к сте­не, вы­бив меч из ру­ки. А за­тем я ус­лы­шал глас, ко­торый был прек­ра­сен и од­новре­мен­но ужа­сен, ибо вы­ражал гнев:

      — Что же ты де­ла­ешь, ди­тя не­разум­ное?!

      А по­том я уви­дел не­опи­су­емой кра­соты лик, ко­торый сфор­ми­ровал­ся из за­пол­нивше­го всё под­ворье све­та. Он был ис­полнен пе­чали, и, я бы да­же ска­зал, ис­ка­жён стра­дани­ем. И тут до ме­ня дош­ло, ко­му он при­над­ле­жит — это Ри­ки­ил. Толь­ко по­чему он при­нял фор­му? Хо­тя, мо­жет, в Аду всё дол­жно бы­ло иметь ка­кой-то чёт­кий об­лик.

      Мне ста­ло нес­ка­зан­но стыд­но и боль­но. А по­том я уви­дел ог­ромные крылья, сот­канные из све­та. Нет, это не бы­ли крылья ан­ге­ла, как их ри­су­ют на ико­нах: сос­то­ящие из бе­лых перь­ев, но это не бы­ли крылья, по­хожие на крылья са­молё­та или что-то в этом ро­де. Прос­то ог­ромные виб­ри­ру­ющие по­токи све­та. Они слов­но об­ня­ли ме­ня, и тут я уви­дел, что их бе­зуко­риз­ненная бе­лиз­на пос­те­пен­но при­об­ре­та­ет тём­но-баг­ро­вый от­те­нок, по­доб­но то­му, как бинт, зак­ры­ва­ющий ра­ну, про­питы­ва­ет­ся кровью. Ли­цо об­ла­дате­ля этих крыль­ев вы­ража­ло боль и пе­чаль.

      В мо­мент, ког­да по­токи яр­ко­го све­та об­ня­ли ме­ня, все неп­ри­ят­ные ощу­щения уле­тучи­лись, да­же стыд, сом­не­ния и чувс­тво ви­ны ис­чезли, ус­ту­пив мес­то все­объ­ем­лю­щему бла­женс­тву. Мне ста­ло так хо­рошо, что сло­вами это не­воз­можно опи­сать.

      — Ри­ки­ил! — вне­зап­но пос­лы­шал­ся го­лос Ли­икир. — По ка­кому пра­ву ты втор­гся в мои вла­дения?! Это про­тив пра­вил! Я не ме­шала те­бе, по­ка ты его во­дил по Не­бесам. Так по­чему же ты вме­шива­ешь­ся в про­цесс то­го, как я зна­ком­лю его с Пре­ис­подней?!

      — По­тому! — в от­вет проз­ву­чал мощ­ный го­лос, зву­чащий как гро­зовой рас­кат. — Ты ис­поль­зу­ешь зап­ре­щён­ные при­ёмы, Ли­икир. Так нель­зя! Ты сам дей­ству­ешь, по­пирая все за­коны!

      — Что? Ты рех­нулся, Ри­ки­ил?! Ка­кие за­коны я на­рушил? Кир сам за­хотел убить ме­ня. Это бы­ло его соз­на­тель­ное ре­шение. Па­рень по­нимал, что бу­дет на­казан за моё убий­ство, но го­тов был пла­тить! — ле­дяным то­ном от­ве­тил де­мон, ко­торый в этот миг ут­ра­тил фор­му жен­щи­ны и опять стал сгус­тком ть­мы.

      — А то, что ты ста­щил мой меч?! — так же сер­ди­то проз­ву­чало в от­вет. — Это то­же по пра­вилам?!

      По­вис­ла ти­шина.

      — И то, что вру­чил этот меч в ру­ки юной че­лове­чес­кой ду­ше, то­же по пра­вилам?! Ты пред­став­ля­ешь, чем это мог­ло за­кон­чить­ся?!

      Ли­икр рас­сме­ял­ся сво­им звон­ким ехид­ным смеш­ком, но те­перь в нём чувс­тво­валась го­речь:

      — А что? Пред­став­ля­ешь, Ри­ки­ил, твоя луч­шая по­дел­ка вдруг ста­ла тво­им на­пар­ни­ком-де­моном. Во за­бава бы­ла бы на все Не­беса!

      Ан­гел мол­чал. До ме­ня не сов­сем до­ходил смысл их пе­реб­ранки, ибо мне бы­ло так хо­рошо, что все дряз­ги от­сту­пали на вто­рой план.

      — Лад­но, Ри­ки­ил, я не хо­чу те­бя здесь боль­ше ви­деть. Ты вме­шал­ся, и мне при­дет­ся мо­тать свой срок даль­ше. По­это­му по­шёл вон из мо­ей оби­тели!

      — Не ду­май, Ли­икир, что мне при­ят­но на­ходить­ся в тво­ей ре­зиден­ции. Мо­жет, ещё неп­ри­ят­нее, чем те­бе чувс­тво­вать ме­ня здесь. Я ухо­жу! Но за­пом­ни: ес­ли пов­то­рит­ся хо­тя бы од­на по­доб­ная вы­ход­ка, я сам убью те­бя. Ты же зна­ешь, что у ме­ня есть пра­во на своё лич­ное ус­мотре­ние унич­то­жать де­монов.

      — Уби­рай­ся, Ри­ки­ил. Я не­нави­жу те­бя! — про­шипе­ла Ли­икир, ко­торая вновь об­ре­ла фор­му ры­жей кра­сот­ки. — Я знаю, что ты ме­ня не убь­ешь, а пре­дашь ещё бо­лее страш­ной учас­ти! Ухо­ди! — её го­лос сор­вался на крик.

      Крылья от­пусти­ли ме­ня, и тут же ста­ло хо­лод­но, жут­ко и не­удоб­но. Я всё ещё пре­бывал в шо­ке. И тут лик Ри­ки­ила об­ра­тил­ся на ме­ня, там зас­ты­ла нес­ка­зан­ная му­ка, но го­лос ан­ге­ла был мяг­ким и да­же, я бы ска­зал, неж­ным, слов­но го­лос по­ющей ко­лыбель­ную ма­тери:

      — Очень про­шу те­бя, не де­лай боль­ше глу­пос­тей.

      На этом свет ис­чез, уш­ло уми­рот­во­рение, опять ста­ло боль­но, стыд­но и до­сад­но. Свет­лые ос­ко­лоч­ки на по­лу по­тихонь­ку на­чали спол­зать­ся в од­но це­лое, а по­том нак­ры­ли ме­ня, слов­но све­тящим­ся пле­дом. Я вновь был еди­ным. Прос­то цель­ной че­лове­чес­кой ду­шой. Тут же вер­ну­лось моё те­ло, ко­торое тряс оз­ноб.

      Ещё не сов­сем осоз­на­вая, что мог­ло про­изой­ти, я по­нимал, что это бы­ло бы что-то не­об­ра­тимое и ужас­ное. Для ме­ня, по край­ней ме­ре.

      Я ог­ля­нул­ся: ря­дом сто­яла Ли­икир и ра­зоча­рован­но смот­ре­ла на ме­ня, по­кусы­вая но­готь.

      — Ли­икир! Прос­ти ме­ня за то… за то, что я хо­тел убить те­бя! — еле вы­давил из се­бя.

      — Те­бе не за что из­ви­нять­ся, — скри­вив­шись, про­из­несла де­мони­ца. — Ты бы ока­зал мне не­оце­нимую ус­лу­гу. Ду­ма­ешь, лег­ко быть де­моном?

      Я по­жал пле­чами. Ибо дей­стви­тель­но не знал. Ме­ня сей­час му­чил дру­гой воп­рос, и я ре­шил по­ин­те­ресо­вать­ся у Ли­икир:

      — Мож­но спро­сить? — роб­ко про­из­нёс я.

      — Спра­шивай, че­го уж там, — как ни в чём не бы­вало от­ве­тила де­мони­ца. — Пос­ле все­го, что меж­ду на­ми про­изош­ло… — она хо­хот­ну­ла.

      — Ты да­ла мне в ру­ку меч Хе­руви­ма? Так?

      Она ут­верди­тель­но кив­ну­ла.

      — И я слы­шал, что Ри­ки­ил ска­зал, что это ору­жие ты ста­щила у не­го? Так?

      — Ну ста­щила, и что? — не­воз­му­тимо от­ве­тила Ли­икир.

      — Вы­ходит, Ри­ки­ил — Хе­рувим? — спро­сил я с ок­руглив­ши­мися гла­зами.

      Ко­неч­но, бу­дучи ате­ис­том, я не очень раз­би­рал­ся в чи­нах ан­ге­лов, но от ба­буш­ки слы­шал, что Хе­руви­мы не прос­тые ан­ге­лы, а ка­кие-то осо­бен­ные.

      — Как бы да, ка­питан Оче­вид­ность! — под­мигну­ла Ли­икир.

      — Но там, — я под­нял гла­за вверх, — ког­да мне по­казы­вали Не­беса, Ри­ки­ил не наз­вал име­ни и мо­тиви­ровал это тем, что не име­ет смыс­ла, мол, он не ар­хангел, а об ос­таль­ных прос­тых ан­ге­лах лю­ди не очень-то мно­го и зна­ют. Или я его не так по­нял?

      — Он прав. Ар­ханге­лы — вось­мая кас­та в и­ерар­хии, а Хе­руви­мы — вто­рая пос­ле Се­рафи­мов приб­ли­жён­ная ко Все­выш­не­му. Так что на счёт прос­то­ты он те­бе заг­нул.

      — Но раз­ве Хе­руви­мы за­нима­ют­ся соз­да­ни­ем душ и мо­гут быть ан­ге­лами-хра­ните­лями?

      — Лю­бой ан­гел мо­жет стать ан­ге­лом-хра­ните­лем и соз­да­телем че­лове­чес­кой ду­ши. Прос­то од­ни на этом спе­ци­али­зиру­ют­ся, а дру­гие пред­по­чита­ют вы­пол­нять дру­гие фун­кции в Ми­роз­даньи. Но иног­да на всех на­ходит кре­атив­ное нас­тро­ение. Вот и на Ри­ки­ила наш­ло.

      — И мно­го душ он соз­дал?

      — Для его пос­та дос­та­точ­но, ко­неч­но, не столь­ко, сколь­ко соз­да­ёт про­филь­ный ан­гел-хра­нитель, но и Ри­ки­ил сот­во­рил не­мало душ. И во­об­ще, хва­тит, мно­го воп­ро­сов за­да­ёшь. Ты и так уви­дел и уз­нал боль­ше, чем нуж­но.

      — А ты? — спро­сил я.

      — А что я? — Ли­икир свер­кну­ла гла­зами. — Я уже го­вори­ла, что у ме­ня ан­гель­ское про­ис­хожде­ние.

      — Зна­чит, ты то­же…

      Она пе­реби­ла на по­лус­ло­ве:

      — Нет. Я не Хе­рувим. Рань­ше я был Ар­ханге­лом, у ме­ня бы­ло дру­гое имя, дру­гое наз­на­чение, а сей­час…

      Ли­икир за­мол­ча­ла. Но че­рез нес­коль­ко се­кунд про­дол­жи­ла:

      — А сей­час я слу­га Ри­ки­ила, — в го­лосе чувс­тво­вались ярость и го­речь. — Не­нави­жу это­го не­бес­но­го сно­ба! Имен­но по­это­му ты мне так ну­жен. Ри­ки­ил но­сит­ся с то­бой как с пи­саной тор­бой, и толь­ко ис­портив, ис­ку­сив его луч­шее тво­рение, я смо­гу отом­стить! — На ли­це де­мони­цы за­иг­ра­ла неп­ри­ят­ная ух­мылка.

      Я глу­боко вздох­нул, ибо прак­ти­чес­ки ни­чего не по­нял из слов де­мона.

      — По­чему он но­сит­ся со мной как с пи­саной тор­бой? — спро­сил я.

      Ли­икир с ми­нуту ду­мала, а по­том ска­зала:

      — Эх, лад­но. Всё рав­но уже про­цеду­ра со­рока дней нап­рочь на­руше­на. Ду­маю, ни­чего, ес­ли ты уз­на­ешь прав­ду. В об­щем, де­ло бы­ло так.

      Ри­ки­ил хо­тел соз­дать ше­девр, дол­го со­бирал ин­гре­ди­ен­ты, и вот ког­да всё бы­ло го­тово, он от­пра­вил­ся вы­соко-вы­соко, что­бы там сме­шать их со звёз­дной пылью и ды­хани­ем все­лен­ной. Он уже поч­ти за­кон­чил, и тес­то, из ко­торо­го по­том дол­жна бы­ла про­из­расти твоя ду­ша, бы­ло за­меше­но, но в этот мо­мент про­изош­ло неп­редви­ден­ное. Все­выш­ний за­жёг но­вую звез­ду на не­бе, она бы­ла яр­кой и не­обы­чай­но мощ­ной, и вне­зап­но од­на ис­кра слиш­ком да­леко от­ле­тела от неё и по­пала пря­мо в кон­тей­нер, где на­ходи­лась твоя за­чина­юща­яся ду­ша. Да­же од­ной ис­кры хва­тило, что­бы под­жечь тес­то тво­рения, и суб­стан­ция на­чала го­реть. Ри­ки­ил тут же по­пытал­ся за­лить по­жар сво­им хо­лод­ным све­том, и огонь нем­но­го угас.

      Но не сов­сем. И тог­да Хе­рувим поз­вал ме­ня, он на­рушил за­кон и приз­вал де­мона на не­беса, что­бы я сво­ей ть­мой по­гасил пла­мя звез­ды. Мне это с лёг­костью уда­лось. По­это­му в те­бе есть часть ан­ге­ла и часть де­мона, а ещё ис­кра тво­рения. Не каж­дый че­ловек удос­та­ива­ет­ся та­ких ве­ликих да­ров. Ду­ма­ешь, по­чему на Зем­ле ты был до­воль­но та­лан­тли­вым ма­лым? Дру­гие го­ды би­лись, что­бы дос­тичь тех ре­зуль­та­тов, ко­торых ты дос­ти­гал за ме­сяцы? Это дар Ри­ки­ила. Или по­чему при­думан­ные то­бой схе­мы, как пра­вило, сра­баты­вали? Это ис­кра тво­рения. Ну, а твоя не­уго­мон­ная тя­га к прик­лю­чени­ям и аван­тю­рам – мой по­даро­чек.

      Де­мони­ца за­кон­чи­ла го­ворить и ух­мыль­ну­лась.

      Рас­ска­зан­ное Ли­икир по­вер­гло ме­ня в шок. Я да­же не мог осоз­нать, нас­коль­ко всё это серь­ёз­но.

      — Но по­чему я не чувс­твую в се­бе ни­чего осо­бен­но­го? И ни­ког­да не чувс­тво­вал?

      — Мо­жет, по­тому что ты ещё слиш­ком юный. Ну и, нап­ри­мер, ес­ли по­дарить бом­жу ка­кую-ни­будь уни­каль­ную ан­тиквар­ную вещь в иде­аль­ном сос­то­янии, раз­ве смо­жет он по­чувс­тво­вать и осоз­нать её цен­ность, её уни­каль­ность? Он пой­дёт и пропь­ёт её в пер­вый же день. Вот так и ты прос­то упус­тил свою ду­шу. Чем нес­ка­зан­но об­ра­довал ме­ня. Пусть мой план и про­валил­ся из-за то­го, что Ри­ки­ил на­рушил пра­вила…

      — Но по­чему он их на­рушил? — пе­ребил я.

      — На­рушил по­тому, что ты по доб­рой во­ле за­хотел ме­ня убить, я не при­час­тна к тво­ему ре­шению. Ты ис­крен­не хо­тел унич­то­жить ме­ня и так же ис­крен­не го­тов был при­нес­ти се­бя в жер­тву, ина­че ты не смог бы взять в ру­ки меч Хе­руви­ма — он ис­пе­пелил бы те­бя в слу­чае об­ма­на. За ты­сячу лет ты — вто­рая ду­ша, ко­торая го­това бы­ла пой­ти на это…

      — А что же слу­чилось с пер­вой, и кто это был?

      — Да очень по­хожий на те­бя па­рень, толь­ко в пос­ледний мо­мент он ис­пу­гал­ся, и плаз­менный меч унич­то­жил его за не­ис­крен­ность.

      Я весь пок­рылся хо­лод­ным по­том.

      — А что слу­ча­ет­ся пос­ле то­го как…

      — Это Смерть Вто­рая, за ко­торой уже нет ни­чего, — хо­лод­но от­ве­тила Ли­икир.

      — А ес­ли бы я по­шёл до кон­ца?

      — Ме­ня бы пос­тигло заб­ве­ние, а ты за­нял бы по­чёт­ное мес­то де­мона-ис­ку­сите­ля. И моя месть Ри­ки­илу свер­ши­лась бы. Но-о он силь­но за те­бя бес­по­ко­ит­ся. — Гла­за де­мони­цы зас­верка­ли. — Ни­чего, я пред­став­ляю, как он бу­дет тер­зать­ся, ви­дя, что с то­бой про­ис­хо­дит в Пре­ис­подней. — Она злоб­но рас­сме­ялась.

      Го­ворить с ней даль­ше тут же рас­хо­телось. Воз­никло же­лание пос­ко­рее пой­ти в сле­ду­ющий Храм, толь­ко бы не ви­деть эту мер­зость.

      — Кста­ти, хо­дить в ос­таль­ные Оби­тели те­перь те­бе не обя­затель­но. Про­цеду­ра и так на­руше­на до не­воз­можнос­ти. Так что ес­ли хо­чешь, мо­жем ос­тавше­еся до Су­да вре­мя прос­то по­сидеть, по­пить хо­роше­го ви­на и по­об­щать­ся. — Ли­икир под­мигну­ла мне.

      — И это ни­как ни на что не пов­ли­яет? — удив­лённо спро­сил я.

      Она по­кача­ла го­ловой.

      — Пос­ле слу­чив­ше­гося — нет! По­дож­ди, я сей­час, — де­мони­ца ис­чезла.

      Я ос­тался один пос­ре­ди зам­ка в Аду. Сва­лив­ший­ся по­ток оше­лом­ля­ющей ин­форма­ции прос­то раз­ди­рал соз­на­ние. Мне не под си­лу бы­ло всё пе­рева­рить. Од­но­му тут бы­ло жут­ко, хо­тя ни­кого и не бы­ло вид­но. И я был уве­рен, что по­ка нич­то мне не гро­зит. Од­но толь­ко бы­ло по­нят­но: я ос­та­юсь в Аду при лю­бых рас­кла­дах. При­говор Су­да пред­ре­шён.

      «Ну что, Кир, при­выкай к Пре­ис­подней — те­перь это твой дом род­ной», — пе­чаль­но по­думал я про се­бя.
Да­вящее чувс­тво об­ре­чён­ности за­пол­ни­ло до кра­ёв.

      «По­чему? По­чему?! Как я не за­мечал, что губ­лю свою ду­шу. Как я это­го не по­нимал», — го­речь жел­чным осад­ком за­пол­ни­ла нут­ро.

      И тут приш­ла ещё од­на мысль:

      «Не­чего тут рас­си­живать­ся до Су­да! Нуж­но прой­ти и ос­таль­ные Хра­мы. Ина­че не до кон­ца бу­дет по­нят­но, где я на­делал оши­бок, что я со­вер­шил не так!»

      И те­перь хо­телось всё же это по­нять. Ведь ес­ли не вы­чис­лить ошиб­ку, то ис­пра­вить её бу­дет не­воз­можно.

      Ког­да Вер­ну­лась Ли­икир, дер­жа в ру­ках под­нос, на ко­тором на­ходи­лись бу­тыл­ка крас­но­го ви­на, два бо­кала и две та­рел­ки с ап­пе­тит­но пах­ну­щими биф­штек­са­ми, я ска­зал ей:

      — Я ре­шил всё же прой­ти ос­тавши­еся Оби­тели. Это воз­можно?

      На ли­це де­мони­цы от­ра­зилось глу­бокое не­до­уме­ние, но она мол­ча кив­ну­ла.

      — Мо­жет, всё-та­ки раз­де­лишь со мной тра­пезу? Это ни к че­му не обя­зыва­ет и ни­чем не гро­зит.

      — С че­го это ты та­кая ра­душ­ная? — по­косил­ся я на неё.

      — Не хо­чешь, как хо­чешь, — ух­мыль­ну­лась Ли­икир, — пош­ли в сле­ду­ющий Храм.

0

17

Ад. За­висть

      Сле­ду­ющий Храм встре­тил ме­ня таб­личкой с не­ес­тествнно вы­пучен­ным гла­зом, в ко­тором крас­ные про­жил­ки со­судов взду­лись и вот-вот го­товы бы­ли лоп­нуть.

      — Оби­тель за­вис­ти, — кон­ста­тиро­вала Ли­икир. — Же­лаю уда­чи.

      Де­мони­ца от­во­рила две­ри и сде­лала приг­ла­ша­ющий жест.

      И опять я ока­зал­ся в пус­то­те, и опять ле­тел вниз, и опять хо­лод про­низы­вал ме­ня.

      А ког­да дос­тиг са­мого дна, то по­чувс­тво­вал, что плюх­нулся в ка­кую-то жид­кость. И в сле­ду­ющее мгно­вение вонь прос­то ра­зор­ва­ла обо­няние, а сто­ны, иду­щие отов­сю­ду, ужа­сали слух.

      Я гля­нул вниз и об­на­ружил, что стою по пле­чи в ка­нали­заци­он­ных во­дах, ина­че ни­как не на­зовешь: за­пахи и чав­ка­ющее со­дер­жи­мое не ос­тавля­ли ни­каких сом­не­ний. В этой жи­же ба­рах­та­лось мно­жес­тво лю­дей, пы­та­ющих­ся доб­рать­ся до выс­ту­пов на сте­нах, ко­торые по­ходи­ли на не­боль­шие бал­ко­ны. Сте­ны ка­нали­зации бы­ли аб­со­лют­но глад­ки­ми и сколь­зки­ми, а вож­де­лен­ные спа­сатель­ные пло­щад­ки на­ходи­лись вы­соко, к ним да­же доп­рыгнуть мож­но бы­ло с тру­дом.

      Ко­поша­щи­еся вни­зу пы­тались до них доб­рать­ся все­ми воз­можны­ми спо­соба­ми: да­вя друг дру­га, вы­лезая один од­но­му на пле­чи, при этом при­тап­ли­вая дру­гих. Тут и там бы­ли дра­ки: лю­ди рва­ли друг дру­гу во­лосы, би­ли про­тив­ни­ка го­ловой об сте­ну, да­же прос­тым уда­ром ку­лака в че­люсть не брез­го­вали. Ес­ли ко­му-то уда­валось хоть нем­но­го выб­рать­ся на зло­получ­ный спа­ситель­ный выс­туп, его тут же пы­тались стя­нуть от­ту­да, и ча­ще все­го это по­луча­лось.

      Я по­ёжил­ся: как от­сю­да мож­но выб­рать­ся? Ес­ли и рас­ко­рячишь­ся на все трис­та шесть­де­сят, то ведь не да­дут уй­ти, — по­тянут вниз.

      По­ка моё вни­мание бы­ло за­нято оцен­кой ок­ру­жа­ющей об­ста­нов­ки, по го­лове па­ру раз кто-то про­шел­ся и один раз чуть не при­топи­ли, но я вы­вер­нулся.

      «Так, на­до бы вы­бирать­ся. Для на­чала на бо­лее мел­кое мес­то», — по­думал я, ибо сто­ять по гор­ло в дерь­ме — не очень-то ра­дуж­ная пер­спек­ти­ва.

      Я под­напряг­ся и, ух­ва­тив­шись за не­боль­шой па­рапет, доб­рался до мес­та, где жи­жа чав­ка­ла толь­ко воз­ле щи­коло­ток. Это уже ра­дова­ло. Ог­ля­дев­шись по сто­ронам, я по­чапал к дру­гому краю этой ог­ромной по­мой­ной ямы, ту­да, где бы­ло мень­ше на­роду, по­тому что выс­туп на­ходил­ся по­выше. Как доб­рать­ся до не­го по аб­со­лют­но глад­кой сте­не, по­ка не бы­ло ни­каких идей.

      Тут я за­метил, что пря­мо воз­ле са­мой сте­ны один де­тина, схва­тив за во­лосы под­рос­тка, па­цанён­ка лет пят­надца­ти, ку­на­ет его в мер­зо­пакос­тную жи­жу.

      "Ре­бёнок… тут? — этот факт очень уди­вил ме­ня. — Как это воз­можно?"

      Ко­неч­но, я сам был не ста­рым: двад­цать пять лет — всё-та­ки ещё не ста­рость. Да и к то­му же к та­кому воз­расту че­ловек ста­новить­ся дос­та­точ­но зре­лой и соз­на­тель­ной лич­ностью, что­бы нес­ти от­ветс­твен­ность за свои пос­тупки. А тут под­росток. Уви­дев ре­бён­ка в Без­дне Жад­ности, я не при­дал тог­да зна­чения это­му фак­ту, но уже вто­рой раз… Не­уже­ли в Ад по­пада­ют и де­ти? За ка­кие гре­хи?

      Ма­лой вся­чес­ки от­би­вал­ся, хри­пел, но ни­чего у не­го не вы­ходи­ло: де­тина-то по­силь­нее под­рос­тка бу­дет.

      — Эй, ты че­го ре­бен­ка оби­жа­ешь? Най­ди про­тив­ни­ка се­бе под стать! — ок­рикнул я му­жика.

      — А те­бе что с то­го? — зло сплю­нул де­тина. — Не за­видуй, про­ходи ми­мо.

      — А ты мне не ука­зывай, что де­лать. Я сам раз­бе­русь, ку­да и за­чем мне ид­ти.

      — Слу­шай, па­рень, не на­рывай­ся, — он свер­кнул на ме­ня гла­зами. — Иди на хрен по­доб­ру-поз­до­рову, а то щуп­лый ты, кос­точки-то не­бось, хру­пень­кие, аки у ба­рыш­ни, гля­дишь, нев­зна­чай сло­ма­ют­ся.

      — Ты ме­ня не пу­гай, — я уже сам ди­вил­ся собс­твен­ной сме­лос­ти. Де­тина-то этот дей­стви­тель­но ра­за в два ши­ре ме­ня был. — Па­цана ос­тавь и ва­ли от­сю­да.

      От та­кой наг­лости бо­ров оз­ве­рел. Он ки­нул ре­бен­ка и пе­рек­лю­чил­ся на ме­ня.

      "Вот же чёрт, опять я нар­вался на свою го­лову!" — про­нес­лась в го­лове па­ничес­кая мысль.

      Но от­сту­пать бы­ло поз­дно. Му­жик по­пер на ме­ня всей сво­ей ту­шей. Его ли­цо бы­ло пе­реко­шено от злос­ти, сквозь сжа­тые зу­бы слы­шал­ся рык.

      "Так, Кир, по­ра вспо­минать, че­му там учи­ли на за­няти­ях ру­копаш­но­го боя, — по­думал я про се­бя. — Хоть Ми­халыч и го­ворил всег­да: «Луч­ше ста­рень­кий ТТ, чем дзю­до и ка­ратэ», но сей­час я был с ним в кор­не не сог­ла­сен".

      Хоть я не осо­бо кор­пел на тре­ниров­ках, но оп­ре­делен­ные реф­лексы инс­трук­то­ру всё же уда­лось вдол­бить в мои мозг и те­ло. Как толь­ко де­тина по­дошёл ко мне поч­ти вплот­ную, ры­ча и пы­та­ясь ух­ва­тить, я рез­ко схва­тил его за пра­вую ру­ку, за­тем мол­ни­енос­но моё ко­лено впе­чата­лось ему под­дых, а ле­вая ру­ка про­тив­ни­ка бы­ла сог­ну­та и за­веде­на за спи­ну. Его сус­та­вы прак­ти­чес­ки тре­щали. Му­жик за­пых­тел и по­пытал­ся дёр­нуть­ся, но пе­реду­мал. Будь это в дру­гой си­ту­ации, я не стал бы де­лать дей­ствий, ко­торые сде­лал сей­час: вмес­то то­го, что­бы за­фик­си­ровать зах­ват в на­дёж­ном по­ложе­нии, я прос­то про­дол­жил за­лом ру­ки даль­ше, пос­лы­шал­ся хруст вы­лета­юще­го из сум­ки сус­та­ва и треск рву­щих­ся свя­зок и ло­ма­ющих­ся хря­щей — сна­чала в лок­те­вом со­еди­нении, а за­тем рез­ким дви­жени­ем я вы­вер­нул его ру­ку и в пле­чевом. Му­жик взвыл и грох­нулся под но­ги в гряз­ную во­нючую жи­жу. Там он на­чал ка­тать­ся и кор­чить­ся, прок­ли­ная ме­ня на чём свет сто­ит. Мне же на­до бы­ло дей­ство­вать быс­тро. Жал­ко ста­ло ре­бён­ка: не важ­но за ка­кие гре­хи он ока­зал­ся в Аду, но это бы­ло слиш­ком жес­то­ко. Я ре­шил ему по­мочь.

      — Эй, па­цан, те­бя как звать? — ок­ликнул я маль­чиш­ку. — Ме­ня Кир.

      — Я Ан­тон. Кру­то ты это­го уваль­ня от­де­лал, — крат­ко от­ве­тил па­цан и про­тянул мне ру­ку для по­жатия.

      Его кисть бы­ла вся в кро­ви, как, впро­чем, и моя.

      — Убий­ца! — в уни­сон вы­пали­ли мы.

      Но раз­би­рать­ся, по­чему и за­чем, не бы­ло вре­мени. Кто зна­ет, что тол­кну­ло это­го маль­ца на убий­ство. Я ведь то­же убил в не­удач­но сло­жив­шихся об­сто­ятель­ствах.

      — Хо­чешь ту­да? — я кив­нул на бли­жай­ший выс­туп сте­ны.

      — Ко­неч­но, — от­ве­тил Ан­тон без вся­ких оби­няков.

      — Я вы­сокий, ты то­же не ни­зень­кий, ес­ли ста­нешь мне на пле­чи, то до­тянешь­ся и вы­лезешь на выс­туп. На­де­юсь, зна­ешь, что даль­ше де­лать?

      Па­цан кив­нул:

      — Знаю, я тут очень дав­но уже. Но по­чему ты мне по­мога­ешь?

      Я по­жал пле­чами. А что ему от­ве­тить? Мне, в прин­ци­пе, бы­ло не в нап­ряг под­ки­нуть юн­ца, сам-то я всё рав­но ту­да ни­ког­да не вы­берусь, так пусть хоть ма­лец поп­ро­бу­ет.

      Че­рез па­ру ми­нут Ан­тон сто­ял на мо­их пле­чах и ух­ва­тил­ся за выс­туп, а ещё че­рез ми­нуту был на нём.

      «Вот и слав­но — по­думал я. — А те­перь на­до са­мому по­думать, как мож­но по­кинуть сию Без­дну».

      Я бы­ло по­вер­нулся и за­шагал прочь, что­бы по­боль­ше уз­нать, как вдруг Ан­тон ок­ликнул ме­ня:

      — Эй, Кир, ты ку­да?

      Я ог­ля­нул­ся и гла­зам сво­им не по­верил. Маль­чиш­ка ски­нул мне с выс­ту­па ве­ревоч­ную лес­тни­цу.

      — Но как? — удив­ленно спро­сил я.

      — Быс­трее вы­лазь, по­ка на­род не на­бежал, а то ха­на бу­дет, по­том по­гово­рим.

      Я, не ве­ря сво­ей уда­че, ки­нул­ся к спа­ситель­но­му пред­ме­ту и на­чал ка­раб­кать­ся, тут же за мной ри­нулись к вож­де­лен­но­му рек­ви­зиту, как и пре­дуп­ре­дил ма­лой, мно­гие оби­тате­ли этой Без­дны. Но что бы­ло стран­ным: вок­руг лес­тни­цы, слов­но за­щит­ное по­ле об­ра­зова­лось — всех же­ла­ющих от­бра­сыва­ло как то­ком, толь­ко я мог ка­раб­кать­ся по ве­рёв­кам.

      Ког­да выб­рался на выс­туп, то уви­дел, что на нём есть неп­ри­мет­ные ско­бы, за ко­торые мож­но взять­ся, и, ви­димо, Ан­тон за них и ух­ва­тил­ся, ког­да я его под­талки­вал, а ещё там бы­ли ско­бы, к ко­торым кре­пилась лес­тни­ца, что ски­нул мне ма­лой.

      Я гля­нул вверх и уви­дел, что по­хожих выс­ту­пов мно­го, и они идут всё вы­ше и вы­ше друг над дру­гом, об­ра­зуя сво­еоб­разную лес­тни­цу. И ес­ли мы бу­дем про­дол­жать на­шу так­ти­ку, то ско­ро вы­берем­ся.

      — Спа­сибо, — кив­нул я Ан­то­ну.

      — Это те­бе спа­сибо, — маль­чиш­ка был рад. — Ты пер­вый, кто повс­тре­чал­ся мне с пред­ло­жени­ем о по­мощи, а не стал даль­ше втап­ты­вать в грязь. Я уже дав­но тут наб­лю­даю за всем, мно­гим я пред­ла­гал та­кой ва­ри­ант, но они мне не ве­рят, ду­ма­ют, что об­ма­ну, за­виду­ют, что я мо­гу вый­ти от­сю­да, а они — нет.

      — Глуп­цы, — по­качал го­ловой я.

      — Но те­перь мы быс­тро вы­берем­ся, — кив­нул Ан­тон. — Ты уже по­нял сис­те­му?

      Я мед­ленно кив­нул, раз­гля­дывая кро­вото­чащие ла­дони юн­ца. Он уло­вил мой взгляд.

      — Ты не ду­май, что я там шпа­на ка­кая. Мне приш­лось его убить, ина­че — ни­как. Он хо­тел мою сес­тру из­на­сило­вать, вот я и взял са­мый боль­шой и ос­трый нож на кух­не... И ког­да этот по­донок на­валил­ся на мою три­над­ца­тилет­нюю сес­трён­ку, я уда­рил его один раз, дру­гой, тре­тий... На ме­ня буд­то что-то наш­ло, слов­но ру­кой во­дил кто-то дру­гой. Но, ви­димо, мо­их сил бы­ло ма­ло, и уда­ры бы­ли сла­бые, или сам му­жик был очень силь­ным, по­тому что этот бо­ров раз­вернул­ся, вых­ва­тил из мо­их ос­ла­бев­ших рук нож и уда­рил в са­мое сер­дце. Пе­ред тем как по­терять соз­на­ние, я уви­дел, что и этот гад упал и не дви­га­ет­ся. Вот та­кая вот ис­то­рия... — вздох­нул Ан­тон.

      — По­нимаю, — кив­нул я. — Да, и осуж­дать ко­го-ли­бо я не впра­ве.

      — А ты ко­го убил? — спро­сил маль­чиш­ка, кив­нув го­ловой на мои ла­дони.

      — На за­дании приш­лось... — на­чал я.

      Ан­тон по­нима­юще кив­нул.

      — Вся­кое бы­ва­ет. Мо­жет, нас и не на­кажут силь­но за это… Ведь так, Кир?

      Чес­тно ска­зать, об­ра­довать и обод­рить его мне бы­ло не­чем, но и от­би­рать пос­леднюю на­деж­ду у маль­ца не хо­телось. Я ведь не знал всех об­сто­ятель­ств и де­талей.

      — Всё в ру­ках Гос­по­да, — от­ве­тил я.

      — Ис­тинно так, — кив­нул Ан­тон. — Ну что? По­еха­ли даль­ше?

      — Да­вай.

      Я ос­то­рож­но, что­бы не сос­коль­знуть с выс­ту­па, при­сел, по­садил маль­чиш­ку се­бе на шею и стал мед­ленно под­ни­мать­ся. Ан­тон ух­ва­тил­ся за ско­бы, ко­торые бы­ли на вер­хнем выс­ту­пе, и лов­ко зап­рыгнул на не­го. Я еле удер­жался, что­бы не сос­коль­знуть с глад­кой мра­мор­ной по­вер­хнос­ти, но мне по­вез­ло: ни­чего та­кого не слу­чилось.

      Че­рез па­ру ми­нут Ан­тон ски­нул мне ве­рёвоч­ную лес­тни­цу, по ко­торой я заб­рался на сле­ду­ющий выс­туп. Та­кая тут бы­ла сис­те­ма: я под­ни­мал пар­ня, тот мне ски­дывал лес­тни­цу, и всё пов­то­рялось. Сколь­ко выс­ту­пов мы так пре­одо­лели, труд­но ска­зать. Вре­мя, циф­ры и ус­та­лость ис­чезли на тот мо­мент как по­нятия из мо­его соз­на­ния. Я прос­то де­лал, что дол­жен был де­лать, по­доб­но за­ведён­но­му ме­ханиз­му.

      И вот мы ока­зались на са­мом пос­леднем выс­ту­пе. Точ­нее, Ан­тон уже был там, а я ждал, ког­да он ски­нет мне лес­тни­цу. Но не тут-то бы­ло.

      Маль­чиш­ка гля­нул на ме­ня свер­ху вниз и рас­сме­ял­ся:

      — Ну, счас­тли­во ос­та­вать­ся, ду­рачок Кир. Спа­сибо, что по­мог мне выб­рать­ся! И удач­но про­вес­ти веч­ность в этом прок­ля­том мес­те! Глав­ное, не за­видуй! — с ехид­цей под­мигнув мне, про­гово­рил он.

      Соз­на­ние слов­но мол­ния уда­рила. Под­лое пре­датель­ство.

      «Как? Как я мог так об­ма­нуть­ся?!» — по­дума­лось мне.

      Но со­жале­ния о со­де­ян­ном не бы­ло, прос­то ра­зоча­рова­ние и неп­ри­ят­ный оса­док от че­лове­чес­кой неб­ла­годар­ности.

      Как бы там ни бы­ло, но я на­ходил­ся в луч­шем по­ложе­нии, чем те, что ос­та­лись вни­зу. Мо­жет, всё же смо­гу до них док­ри­чать­ся, дос­ту­чать­ся…

      Ан­тон тем вре­менем рас­крыл дверь, ко­торая бы­ла ря­дом с пос­ледним выс­ту­пом, же­лая по­кинуть Храм. Но как толь­ко па­рень по­тянул на се­бя руч­ку, от­ту­да уда­рил яр­кий ре­жущий крас­ный свет. Маль­чиш­ка по­терял рав­но­весие и, стоя на од­ной но­ге, пы­тал­ся ух­ва­тить­ся за воз­дух, но не удер­жал рав­но­весие и сколь­знул вниз. Он всё ещё пы­тал­ся най­ти опо­ру, пос­ледней на­деж­дой был выс­туп, но и там его ста­рания не увен­ча­лись ус­пе­хом. Ан­тон рух­нул кам­нем вниз. Я с ужа­сом сле­дил за его по­лётом.

      Ког­да маль­чиш­ка поч­ти дос­тиг по­мой­ной ямы, от­ту­да вне­зап­но вы­лете­ла ши­рокая пло­щад­ка, вся уни­зан­ная ос­тры­ми об­ломка­ми скал или че­го-то в этом ро­де. Ан­тон грох­нулся пря­мо на неё. Пос­лы­шал­ся чав­ка­ющий звук, а за ним — пол­ный бо­ли крик. Вмес­то пар­ня вни­зу бы­ла лишь кро­вавая лу­жа. А пло­щад­ка мед­ленно вновь уш­ла под гряз­ную во­ду, ви­димо, ожи­дая свою сле­ду­ющую жер­тву.

      Мне ста­ло не по се­бе. Вы­ходит, из это­го Хра­ма вы­хода нет! Я ог­ля­нул­ся на зло­получ­ную дверь. И тут, к сво­ему глу­боко­му удив­ле­нию, об­на­ружил пе­ред сво­ими гла­зами ве­рёвоч­ную лес­тни­цу. Ско­рее все­го, Ан­тон, па­дая, за­дел креп­ле­ние, и рек­ви­зит рас­крыл­ся.

      Я не знал, счи­тать это уда­чей или нет. По­тому что страш­но пос­ле слу­чив­ше­гося бы­ло под­хо­дить к две­ри. А вы­ход ли это?
Но вы­бора не бы­ло. Ос­та­валось толь­ко рис­кнуть.

      Я выб­рался по лес­тни­це на пос­леднюю пло­щад­ку и ос­то­рож­но при­кос­нулся к све­тящей­ся руч­ке две­ри. Она ока­залась хо­лод­ной. Я по­тянул, дверь от­во­рилась, а за ней сто­яла ух­мы­ля­юща­яся Ли­икир.

0

18

Ад. Сладострастие 1

      — Ну же, смелее, — ухмылялась демоница. — Не робей, браток. Я уже испугалась, что ты этого негодяя Антона вызволишь. Но нет, пронесло! Горбатого даже могила не исправит.

       Ухмылка Лиикир была кровожадной. Я вышел во двор, и дверь тут же захлопнулась за мной. Злорадство демоницы мне не нравилось.

       — Зачем же так мучить малого? — спросил я, сведя брови на переносице. — Он ведь ничего плохого не сделал.

       — Да?! — Лиикир вскинула бровь. — А ты знаешь, что он родителей своих зарезал, чтобы ему жилплощадь освободилась побыстрее да чтобы никто на мозги не капал: мол учиться надо и прочее?

       Мурашки медленно, но настойчиво поползли по моей спине, голос как-то сразу осип. В голове не укладывалось сказанное демоницей, но обманывать меня ей не было смысла. Значит, вот как, Антон оказался не таким простым ребёнком, и его наказание было вполне заслуженным.

       — Но мне он рассказал другое, — почти шёпотом сказал я.

       — Он матёрый бард Храма Зависти, так что ты не первый, кто повёлся на его слезливую историю об отце-насильнике. Но ты оказался первым, кто захотел помочь сорванцу-убийце, а это уже странно.

       — А что же в этом странного? — пожал плечами я. — Помочь человеку, тем более, если это тебе ничего не стоит?

       — Почему-то многие не солидарны с тобой, — покачала головой Лиикир.

       Я развёл руками, недоумевая, почему всё так происходит.

       — Ну что, отдохнёшь или пойдёшь в следующий Храм? — лукаво прищурилась демоница.

       — Чего рассиживаться? Пошли в следующую Цитадель. Большая часть пути пройдена, — выдохнул я.

       — Как пожелаешь! — кивнула она.

       Мы прошли к следующему Храму, что почти вплотную примыкал к самой высокой башне замка, подобно тому, как это было с Храмом Чревоугодия. На тёмных дверях висела табличка, на которой были изображены двое в откровенной развратной позе.

       Лиикир всплеснула руками: "Храм Сладострастия!"

       А затем, словно вздохнув, продолжила:

       — Именно этот грех превратил меня из архангела в демона.

       — Это как? — в недоумении спросил я.

       — И родились у Адама дочери, и были они красивы. А Сыны Господни увидали дщерей человеческих; и сочли Сыны, что те красивы, и спустилися с небес, и вступали с ними в греховную связь... — продекламировала демоница.

       "Вот так поворот", — подумалось мне, а вслух я сказал:

       — Но, насколько мне известно, ангелы — существа бесполые.

       — Так и есть, — ухмыльнулась демоница. — Только мы можем принять любое обличье. Хочешь, такое... — она сделала жест руками, показывая на своё стройное тело. — Хочешь, такое... — Лиикир вдруг начала терять очертания, а через несколько секунд передо мной предстал статный молодой человек. — А хочешь, такое... — очертания парня растаяли, и на их месте возникло нечто ужасное: лохматое, непонятной формы, только посередине где-то пульсировали тлеющими углями красные глаза.

       От такого существа я невольно попятился. Оно же расхохоталось неприятным смехом, напоминающим карканье ворона.

       — Что? Непривлекательная совсем в таком виде?!

       А через несколько секунд Лиикир приняла свой облик, к которому я привык.

       — Так что, теперь понимаешь?

       Я кивнул:

       — А скажи, — задал ей неожиданный вопрос, — та дочь человеческая стоила того?

       Лиикир вздохнула, в глазах её промелькнула печаль:

       — Конечно, стоила. Она стоила даже большего... Но... Она была смертной и умерла, закончив свой земной путь, а я ничего не мог сделать, потому что на Земле не имел своей архангельской силы. Позже случился Всемирный потоп. Моё тело утонуло в бескрайних водах, а дух архангела уже не смог попасть на Небеса, осквернённый страстями, которых ангелы должны избегать.

       — А что с ней случилось потом? С твоей возлюбленной.

       — Она попала на Небеса, ибо сохранила чистоту. И нам больше никогда не суждено увидеться, потому что мне в Рай путь заказан.

       — Разве ничего нельзя сделать? Ведь не может быть безвыходных ситуаций, — произнёс я.

       — Сейчас уже слишком поздно, — вздох Лиикир был полон боли и горечи. — Когда Потоп уничтожил моё земное тело, дух полетел обратно на Небеса, но туда меня уже не пустили, так же как и других моих братьев, поддавшихся греху похоти. Но тогда вместо того, чтобы покаяться и начать искупать этот единственный грех, я разгневался и разобиделся. Начал грешить дальше, совершать много лихих дел, губить невинные души... и сейчас продолжаю это делать. Количество моих грехов таково, что я никогда уже их не искуплю...

       — Но ведь у тебя в запасе вечность...

       — Давай закончим этот разговор, — раздражённо перебила демоница. — Тебе не понять, ибо ты не ангел, ты — человеческая душа, у вас всё по-другому устроено. Но спасибо за сочувствие. Не ожидала, если честно.

       Я понял, что и вправду как-то у нас слишком далеко зашёл разговор. Поэтому кивнул на дверь и проговорил:

       — Ну что, открывай, я готов.

       Лиикир кивнула и отворила двери. Я заглянул в проём, за которым зияла пустота, и ступил в неё. Как только оказался на пороге, дверь сзади хлопнула, и тьма окутала меня. Я сделал несколько шагов вперед, ожидая, что свалюсь в бездну и снова буду падать. Но ничего такого не происходило, и холода не было, и полёта. Я просто вышел в полумрак помещения, подобно тому, как это случилось со мной впервые в Храме Чревоугодия.

       Взору предстало довольно просторное помещение, освещённое слабым и загадочным красноватым светом масляных светильников, которые были подвешены под потолком, стояли на столе, на скамьях, расположенных вдоль стен, и даже пол украшали эти лампады. В комнате пахло благовониями, и кругом витал будоражащий аромат мускуса. Кроме светильников, стола, расположенного по центру, и скамеек, тут стояла огромная кровать под шикарным балдахином, с которого свисали разноцветные шифоновые шторы. Весь интерьер был выполнен в бордово-жёлтых тонах, которые одновременно расслабляли и возбуждали. В силу того, что в помещении царила полутьма, разобрать детали было невозможно, но чувствовалось, что тут всё помпезно и со вкусом обустроено.

       Стоя в центре этой комнаты, раздумывал: "Храм Похоти, что меня тут ждёт?"

       Нельзя сказать, что я так уж предавался греху похоти. Конечно, секс мне очень даже нравился, но моё увлечение не переходило в стадию того, чтобы думать только нижней головой; это не про меня. Я всегда умел чётко расставить приоритеты в подобных отношениях. Ещё ни одна баба не сумела меня захомутать или охмурить до такой степени, чтобы заставить ползать за ней с высунутым языком, как это часто случалось с моими друзьями. Женщины превращали их в послушных собачонок, а мне такой вариант развития событий претил. Больше всего я ценил свободу и независимость.

       Внезапно шторки под балдахином пришли в движение, и оттуда стали появляться полуголые барышни. Я насчитал четырёх. Кроме полупрозрачных топов и шаровар, которые были, похоже, сшиты из той же материи, что и завеса, на женщинах ничего не было. В помещении заиграла дивная едва слышимая музыка, она усыпляла и распаляла в воображении непристойные фантазии. Девушки кружились в лёгком танце, напоминая диковинных бабочек. Незаметно они подлетели ко мне, их прикосновения были плавны и нежны, как дуновение тёплого летнего ветерка. От танцовщиц пахло загадкой, тайной и развратом. Глаза пылали желанием.

       Они кружились вокруг, и я даже не заметил как оказался лежащим на мягких подушках под балдахином. Одна из девиц прыгнула сверху и, устроившись на животе, стала расстёгивать ширинку моих джинсов. За ней потянулись другие красавицы, словно свора алчущих волчиц.

       "Нет! Так дело не пойдет! Нельзя расслабляться!" — внутренний голос с большим подозрением подсказывал мне, что это не женщины, а демоны, да если бы они и оказались настоящими красотками, то не та ситуация, когда можно позволить себе млеть от происходящего.

       Я попытался встать, но, как оказалось, это было не так просто сделать. Красотки плотно держали меня.

       "Вот так влип!" — пронеслась в голове паническая мысль.

       — А ну пошли вон! Идите на хер! — громко рыкнул на них, собравшись с силами и разбрасывая обнаглевших дамочек.

       Но не тут-то было, они снова начали цепляться и томными манящими голосами полушептать:

       — Пойдём. Только на твой, наш господин, с превеликим удовольствием.

       "Нет, так дело не пойдёт!"

       Я рывком сел на кровати и отпихнул от себя наглых девок. Затем оглядел комнату на предмет, куда бы его отсюда сбежать. Мой взгляд наткнулся на лестницу, ведущую наверх, которую ранее не заметил. Резко вскочив, двинул скорее туда, а красотки — за мной. Я побежал и в несколько прыжков уже был у нижней ступени, еще немного, и — уже на верхней, а девки внизу разочарованно толпились и шипели:

       — Зря ты так! Мы могли бы принести тебе неземное блаженство!

       — Да пошли вы, — сплюнул я зло, заметив, что женщины не приближаются к лестнице.

       "А с чего бы это? — закрутилась в голове подозрительным червём мысль. — Явно же неспроста".

       И моя догадка была верной. Лучше было бы ублажиться симпатичными дамочками, которые навязчиво предлагали свои услуги. Не успел сделать и пары шагов, как передо мною неожиданно вырос один мой старый знакомый. Не то, чтобы мы с ним водили дружбу или работали вместе. Но по долгу службы с ним приходилось сталкиваться часто.

       Это был хозяин одного заведения, гей-клуба "Голубой пони". Ох и хлопот у нас было с этими чудиками-педиками. Соседи, вполне себе пристойный ночной клуб "Жемчужина", где мы с Димоном и сами по ночам зависали, жаловались на то, что в "Голубом Пони" постоянно происходит какая-то нехорошая движуха.

       И наш отряд постоянно туда гоняли наводить порядки. Эти геи почти всех так достали, что спасу не было. Но до определённого момента ничего такого за клубом не водилось, за что можно было бы всю эту голубую братию повязать. Обычно наш выезд заканчивался ничем, максимум, — парой разбитых носов и скабрезными шуточками в адрес почтенных адептов нетрадиционной сексуальной ориентации.

       Каким же счастьем для нас был сигнал, о том, что в "Голубом пони" обнаружен наркопритон. При себе был ордер и прочие возможности, развязывающие руки. Захватили мы тогда всю братию конкретно. Даже полномочия превысили, так как педики для нас, как минимум, неполноценные люди были. А потом, когда руководитель этого специфического заведения начал на дурачка падать в СИЗО, мы с Димоном посоветовали тамошним нашим коллегам отправить его в пресс-хату, где собрали самых отпетых отморозков-беспредельщиков с нескольких зон, перед тем любезно оповестив, что к ним скоро пидар заедет. Подло поступили, но вот так он нас достал. На службе мы с другом были не первый год и прекрасно осознавали, что может произойти в пресс-хате с человеком нетрадиционной ориентации, хотя и обычные туда не на курорт отправлялись.

       Что там дальше было, мы знали понаслышке, ибо дело передали куда нужно, а наш отряд свою миссию выполнил и был перекинут на другие задания. Но кто-то из знакомых в СИЗО сообщил, что сконал там "руководитель", практически сразу. Ну мы как-то даже и не расстроились: пропал себе извращенец и поделом ему.

       — Хорошая у тебя память, — сказал знакомец манерным писклявым голосом, криво ухмыльнувшись, похоже, прочитав мои мысли.

       Тощий, одетый в узкие джинсы-трубы яркого цвета и рубашку невообразимой расцветки, я даже уловил на его лице лёгкий макияж, несмотря на полутьму.

       — Нехорошо Вы поступили, господин мент, подло, — его лицо приняло обвиняющее выражение.

       Сейчас я-то и сам понял, словно озарение пришло: нельзя гнобить человека за его сексуальную ориентацию. Это только между ним и Богом. Только Господь вправе решать, какое наказание должен понести такой человек. Но толку-то, поздно уже, что сделано, то сделано, и былого не воротишь.

       Знакомец наступал на меня, я пятился. И внезапно ощутил спиной преграду, быстро оглянувшись, не увидел ничего, но там, где начинались ступеньки, словно выросла прозрачная стена.

       — А что, господин мент, если Вам сейчас устроить тут пресс-хату? — его улыбка была неприятной и не предвещала ничего хорошего.

       Внезапно из полутьмы показались ещё пятеро парней, очень похожих на знакомца по стилю одежды и манерности движений. Они остановились за его спиной. Выражения лиц всех шестерых не сулили мне ничего приятного.

       Мне стало не по себе. Я был зажат с одной стороны проклятой прозрачной стеной, а с другой стояла эта братия.

       "Да, Кир, похоже, ты круто влип. Лучше бы мне остаться с барышнями внизу, чем теперь разбираться с этими..."

       Парни начали медленно надвигаться. Я плотно прижался спиной к "стене" и принял боевую стойку. Как бы там ни было, но сдаваться не в моих правилах. Хотят устроить прессинг? Пусть попробуют!

0

19

Ад. Сладострастие 2

      Моя угрожающая поза немного приостановила прыть ребят. Но они решили, что я один, а их шестеро, значит, как-то одолеют. Знакомец смело сделал несколько шагов вперёд, практически приблизившись ко мне. Дальше ждать было нечего. Я наклонился немного вперед, перераспределяя вес тела, стараясь максимально вложить его в удар. Правая кисть уже сжалась в кулак, а рука сделала резкое движение. Удар пришёлся прямо в нос нападающего. Он никак не ожидал подобной скорости от меня, даже руки подставить не успел, так и рухнул с разбитым носом, который теперь имел неестественную форму.

       Остальная братия как-то подрастеряла свой пыл. Они в замешательстве робко поглядывали то на меня, то на своего предводителя, который со стонами катался на полу.

       — Ну что? Кто-то ещё желает мне пресс-хату устроить? — оскалился я.

       Ребята переглядывались между собой.

       — Чего мы стали? Нас пятеро — он один.

       На этот раз они кинулись всем скопом, и я пожалел о своих дерзких речах. Мне удалось нанести всего несколько ударов прежде, чем меня повалили на пол, и началась куча-мала. Отбиваться было сложно, но и они мешали друг другу. Я тут же схватил за указательный палец кисти того, кто был ближе ко мне, и вывернул сустав, ещё чуть-чуть — и сломаю.

       И тут же почувствовал, как вся братия резко отпрянула от меня. Даже их главный, держась за сломанный нос, кое-как поднялся и начал пятиться.

       "Что ещё за ерунда? — подумалось мне. — Кто их так напугал?"

       Я начал подниматься, и тут же лоб в лоб столкнулся с мальчишкой.

       "Опять ребёнок?! Господи, что же это в мире происходит, если в Аду столько детей?!!"

       Мальчику было лет семь на вид. Лицо его имело суровое выражение. И, похоже, именно от ребёнка и удирала вся братия. Я наконец полностью поднялся, отряхиваясь и поправляясь. Мальчишка продолжал смотреть на меня в упор. И что-то в его взгляде показалось мне до боли знакомым. Тёмно-синие глаза сурово сверлили, желая прожечь во мне дыру. И тут я узнал этот взор: это же мой собственный взгляд. И лицо... так похоже на моё, когда мне было семь-восемь. Вот только волосы, слегка вьющиеся, имеющие тёмно-каштановый оттенок, да на носу веснушки — всё, что отличало нас.

       — Ну здравствуй... папа... Узнал, да? — процедил мальчишка высоким детским голосом.

       Я похолодел, вздрогнув от этих звуков, и пот выступил у меня на висках.

       — Не узнал... Ничего, сейчас узнаешь, — глаза ребёнка сузились. — Помнишь, как ты мою маму на аборт погнал?!!

       Голос мальчишки сорвался на визг. Внезапно всё потемнело, а потом свет ударил в глаза.

***

       Передо мной стоит девушка лет восемнадцати, довольно симпатичная стройная, личико доброе, милое, с каскадом веснушек на щеках и носу, его обрамляют волны длинных светло-каштановых волос. У рыжей в серых глазах плескается счастье, и радостным приятным голосом она говорит:

       — Кир, я беременна.

       И тут мне начинает видеться всё как бы со стороны.

       Молодой худой высокий парень, одетый в камуфляж, стоит напротив девушки. В его синих глазах промелькнули испуг и недовольство. Рука нервно провела по тёмным волосам, выведенным в ровную армейскую "площадку". На щеках заиграли желваки. Взгляд сделался стальным.

       — Алёна, ты дура?! Как ты могла это допустить? — наконец грубо говорит парень девушке. Этот парень — я, когда мне было восемнадцать.

       — Кир, — на лице девушки отражается испуг. — Но это же будет наш малыш. Плод нашей любви.

       — Какой любви?!! — цинично выбрасываю я, тот, прошлый. — С чего ты это взяла? Разве я говорил тебе об этом?!! Разве говорил, что люблю?

       — Но... Кир... — в глазах Алёны появляются слёзы, она не может их сдержать, всхлипывает. — Я думала... Думала...

       — Что-то я сомневаюсь, что ты умеешь думать! — мой голос злой, полный раздражения. — На аборт без разговоров!

       Девушка размазывает по щекам слёзы и сопли:

       — Ну... пожалуйста... Я так хочу этого ребёнка...

       — Зато я не хочу, — хватаю Алёну за руки и начинаю трясти. — Ты понимаешь... у меня карьера только на старте, мне не нужен сейчас ребёнок. Никак! Ни в каком виде!

       Повисает неловкая пауза, проходит минута. Я отпускаю руки девушки, а она рыдает, сквозь рыдания пытается что-то сказать, но разобрать можно с трудом.

       — Какой у тебя срок? Я договорюсь с врачом, и завтра же ты сделаешь аборт! — безапелляционно говорю ей.

       — Но я... я... не х-х-о... — всхлип, — ... очу д-д-елать аб-борт.

       — Зато я хочу, чтобы ты его сделала, — зло процеживаю сквозь зубы.

       Далее в моих глазах затуманилось, а когда через минуту туман рассеялся, то увидел такую картину.

       Светлые коридоры клиники. Я иду, практически таща за руку заплаканную расстроенную Алёну, останавливаюсь возле двери с надписью "Операционная". Оттуда выходит средних лет мужчина, врач.

       — Добрый день, — говорю ему. Девушка словно прячется за меня от доктора. — Вчера Вам должен был звонить Михаил.

       — Да, звонил, — кивает доктор. — Мне нужно глянуть медицинскую карту.

       — Где карта? — строгим голосом спрашиваю у Алёны.

       Дрожащей рукой девушка протягивает мне документ. Врач берёт его вместо меня, с минуту там что-то рассматривает, а затем говорит:

       — Срок уже такой, что мы не делаем без показаний...

       — Так придумайте эти показания, — грубо перебиваю доктора и достаю из кармана зелёную бумажку, незаметно ложу ему в карман халата.

       — Хорошо, — врач тут же становиться сговорчивым. — Я сейчас скажу готовить всё и через пять-десять минут позову.

       Он скрывается за дверью, я оборачиваюсь к поникшей Алёне:

       — Пойми, так будет намного лучше. Для нас всех.

       Девушка молчит, по её щекам текут слёзы.

       — Вот возьми. И больше мне не звони и не ищи меня, — кладу ей в карман три сотенных долларовых купюры.

       Она пытается оттолкнуть мою руку, но я сильнее. Закрываю молнию.

       — Всё готово. Пусть девушка заходит, — позвала медсестра.

       Алёна медленно, как в трансе, двинулась к открытой двери. Перед самым порогом девушка оглянулась и посмотрела на меня взглядом, каким жертва смотрит на палача.

***

       "Господи Боже, я и был палачом!!!"

       Вокруг снова был Храм Похоти. Мальчик смотрел, не мигая, как удав, готовый проглотить свою жертву:

       — Ну что, папочка... признал теперь.

       Я молчал. А что мог ему сказать? В моей голове творился сумбур. И тут вдруг я почувствовал резкую боль в кистях, будто их пробили арматурой или гвоздями большого диаметра. Кровь брызнула из них во все стороны, обагряя одежду и пол.

       Я скривился от боли, прекрасно понимая, что со мной происходит.

       "Да, это уже не убийство бандита. Это убийство собственного ребёнка..." — промелькнула в мозгу грустная мысль.

       — Что-то ты не рад нашей встрече, — продолжал издеваться мой неродившийся сын. — Ничего, зато я рад.

       Внезапно он начал расти на глазах, через минуту став парнем лет восемнадцати. Почти точной моей копией в этом возрасте. Те же синие большие глаза, узкий овал лица, тонкие черты лица; высокий, худощавый. Только волосы каштанового оттенка и слегка вьются.

       — Вот таким я мог бы стать, если бы ты дал мне шанс, а не слил бы меня в унитаз, — даже тембр голоса был очень похож на мой.

       От этих слов я вздрогнул. Но пока не в силах был издать ни звука.

       — Да, понимаю, ты считал, что я — всего лишь кучка ничего не чувствующих клеток, у которой ещё нет нервов. Да, папа, ты был прав... но тело — это одно... а душа... Душа испытывает при аборте те же муки, что должно испытывать тело. Даже сильнее...

       Он запнулся и тут же продолжил:

       — Ведь будущим душам дают возможность выбрать своих родителей. Заготовки душ смотрят на Землю с Небес, где их формируют, и решают, куда и к кому им пойти. Вот и я, наивный глупец, увидел там классного парня, подумал, что он такой сильный, уверенный в себе, весёлый станет мне самым лучшим на свете папой, — на глазах у него выступили слёзы. — Как я мог знать, что этот "классный" парень крут только внешне, а внутри у него одно дерьмо... и он даже не даст сформироваться моей душе до конца, безжалостно убив меня!

       При этих словах помимо воли из глаз потекли солёные ручейки. Я ощущал себя очень гадко, внутри всё смешалось.

       — Прости, — только и смог выдавить из себя едва слышный шёпот.

       — А ты знаешь, что недоформированные души вынуждены скитаться по мирозданию, не ведая приюта, потому что и в Ад их не за что отправлять, но и для Рая они недостаточно совершенны, а на Земле для них нет оболочки. Ты обрёк меня на вечные скитания, сделав соринкой, мусором, который вечно будет летать по отсекам Прошлого, Настоящего и Будущего, не зная покоя.

       От этих слов мне стало жутко.

       — Но ведь что-то можно сделать? — в ужасе прохрипел я.

       — Ничего! — мой неродившийся сын уверенно покачал головой. — А виноват в этом ты! Я ТЕБЯ НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!

       Внезапно вся обстановка храма брызнула осколками, и мы оказались на вершине огромной чёрной скалы, где неистово свистел ветер. Только я и Он — моя копия, моё несвершённое будущее, которое я сам же и уничтожил собственными руками, которые сейчас обильно кровоточили.

       — Сын... Прости меня... Прости... Если бы я мог всё исправить...

       — Поздно! — его лицо исказилось злобой. Он подошёл ко мне и резко толкнул в грудь. От неожиданности я потерял равновесие и полетел вниз, во тьму.

***

       Когда падал, мне было страшно. Но на этот раз тут не ощущалось пронизывающего холода или невыносимой жары. Наконец падение прекратилось, и я грохнулся... На что-то мягкое, бархатистое, оно обволокло меня, словно высокий ворс ковра окружающий небольшой предмет, только ворсинки были очень нежными и... тёплыми. Кругом царила успокаивающая полутьма.

       Я попытался встать, но обнаружил, что не могу пошевелиться. Все члены будто замерли, ничего не действовало. Я мог только чувствовать и ощущать. Но, несмотря на все эти неудобства, мне было так хорошо, так спокойно. Неземное блаженство охватило, окутало аурой неги и умиротворения. Не хотелось ни о чём думать, а — просто наслаждаться этим прекрасным состоянием.

       Сколько продлилось это блаженство — не знаю. Ибо время и мысли будто остановились. Но внезапно мне стало страшно. Чувство дикой, непередаваемой опасности накатило, словно лавина. Захотелось бежать, я рванулся, но ничего не получилось. И тут появилась причина моих страхов: длинная, на вид металлическая, палка, к которой была прикреплена петля. К своему ужасу я обнаружил, что одна сторона петли представляет собой обоюдоострый нож. И эта конструкция нависла надо мной, затем опустилась и, захватив часть моей руки, ключицу с несколькими рёбрами, понеслась назад.

       Меня пронзила дикая боль. Захотелось кричать, но не было возможности издавать звуки. Всё пришлось терпеть молча; и молча с ужасом наблюдать за происходящим дальше.

       А страшная штука вновь зависла надо мною, будто в раздумьях. Тут же сознание заполнили паника и страх, которых я не испытывал никогда ранее. Захотелось исчезнуть, куда-нибудь деться, куда-то подальше от происходящего, бежать, бежать... но даже пошевелиться не представлялось возможным. Рана болела, но не было возможности как-то облегчить боль. Ни кричать, ни плакать, ни шевелиться — лишь обречённо ощущать.

       Петля почти достала меня, но прошла в нескольких сантиметрах рядом, безжалостно срывая нежные ворсинки и оставляя под ними безжизненную сухую потресканную почву, которая тут же начала кровоточить. Моя кровь и жидкость, которая текла из почвы начали смешиваться.

       Вновь паника и ужас овладели мной. И опять страшный инструмент оказался в поле зрения. На этот раз промаха не было, и часть моей ноги была отрезана ножом и потянута куда-то в неизвестность. Вновь захотелось кричать, бежать... Но только боль сейчас владела мной. Даже в Храме Гнева, распятый, я испытывал более терпимые муки, чем сейчас.

       Острая часть петли в очередной раз поехала ко мне и зависла уже над головой. Страх, смятение практически сжали меня. И тут неожиданно на ужасную штуку излился яркий поток света. Он, словно кислота, плавил металлическую ручку и то, что было к ней прикреплено.

       В голове прозвучал голос: "За Вас одновременно произнесено пять молитв. Они переданы, чтобы облегчить страдания!"

       Свет исчез, а с ним — и ужасный инструмент, который уничтожило чистое сияние. Я обнаружил, что могу двигаться, шевелиться, цел, невредим и вообще сижу на голом полу посреди комнаты, в которую попал при входе в Храм. Но тут уже была другая обстановка: пустое помещение, — нет ни мебели, ни окон, только запертая дверь.

       Хотя уже было всё равно, что окружает, где нахожусь и что со мной будет. Я ощущал себя последней скотиной, тварью, подлым ублюдком.

       "Молитвы... Спасибо тем, кто за меня молился, но я не достоин спасения! — пронеслась в голове мысль. — За совершённое мною нет такой кары, которая была бы достойной этого поступка!"

       Тут же подумалось, что Алёна была единственной, кто имел несчастье сообщить мне о беременности, а я так подло с ней поступил. Но ведь были и другие. Тех я вообще бросал по-английски. Не брал трубу, когда они мне звонили, просто менял номер телефона. В общем, находил варианты, как избавиться от назойливой поклонницы. А сколько из них могли не сказать мне про беременность, зная мой отвратительный характер? И сколько из них по-тихой сделали аборт?..

       На мои глаза навернулись слёзы. Ведь, возможно, сколько невинных, ещё несформированных душ я загубил своими эгоизмом и глупостью. Мне не хотелось верить в то, что их нельзя спасти. Я стал на колени, поднял голову вверх и начал молиться:

       "Господи, прости меня за всё! Спаси загубленные мною души! Они ни в чём не виноваты! Предай меня самой страшной каре, которая полагается за подобные деяния, но спаси их!"

       — Фу-фу-фу! — услышал я голос Лиикир и скрип открываемой двери. — Здесь Ад, парень, здесь не молятся...

0

20

Спасти их

      Оглянувшись на демоницу, дерзко ответил ей:

       — А я буду.

       — Слушай, ты уже совсем обнаглел. Тебе мало того, что за тебя активно молились? И так нарушили этим мрак моей обители, помешали "воспитательному" процессу, и вообще, ты мне уже надоел. Лучше бы тебя не трогать при жизни: улетел бы себе на Небеса потом и никому не доставлял головной боли.

       Голос Лиикир был полон негодования.

       — Так зачем ты меня с пути истинного сбивала? — с едким сарказмом спросил я.

       — Да вот ошиблась, — демоница уперла руки в боки и топнула ногой. — Ладно, пора покидать Храм Похоти.

       — Но... Я... Хочу... узнать, как можно спасти моего... или моих... нерождённых детей.

       — А никак! — зашипела Лиикир. — Нужно было при жизни думать не только о себе.

       — Так ты же и мешала думать, — процедил я сквозь зубы.

       Мои глаза сузились. Я ненавидел эту тварь. Но усилием воли мне удалось подавить в себе все негативные эмоции.

       "Она ведь просто выполняла свои обязанности, своё предназначение. Как и я... И только я виноват... Только я..." — горестные мысли, словно улей потревоженных ос, немилосердно жалили сознание.

       — Не может быть, чтобы никак, — вновь обратился к Лиикир.

       — Ты не забыл, что здесь не линия доверия, не соцпомощь грешным душам, не реабилитационный центр для кающихся, здесь АД! Каяться на Земле нужно было!

       Внезапно помещение Храма озарил яркий поток света. Он пролился сюда бурным сияющим водопадом. Меня охватило ощущение покоя и радости, всеобъемлющей любви и умиротворения. Краем глаза я заметил, как отшатнулась демоница, скрутившись около дверей.

       — Зачем ты снова врёшь ему, Лиикир? — услышал я уже знакомый голос Рикиила. Ангел вновь явился в форме прекрасного человекоподобного существа.

       — И что же неправдивого я ему сказал? — демон резко трансформировался в нечто, которое было подобно нынешней форме прибывшего херувима: тёмное человекообразное созданье, ужасное и прекрасное одновременно.

       — Зачем обманываешь, что никак нельзя спасти неприкаянные души?! Ты же знаешь, что есть один способ, — глас Рикиила звучал рокотом гигантского водопада.

       — Ха, ты забыл, что не очень-то кто соглашался, хотя, вроде, все такие искренние были, готовые чем угодно загладить свою вину. А как до дела, так опять сплошное малодушие, даже мне уже противно.

       — Это твоя обязанность: говорить о возможностях заблудшим душам, а далее, уже не твоего ума дело, — голос херувима был немного напряжённым.

       — Знаешь что, Рикиил, летел бы ты снова на свои Небеса и не лез бы ко мне. Второй раз уже нарушаешь процедуру.

       — Ибо ты нарушаешь, — ангел сказал это таким тоном, что я просто примёрз к тому месту, где стоял.

       — И что? — лик демона сделался агрессивным. — Мне положено. По статусу.

       — Нет больше сил терпеть это, — покачал головой Рикиил. — Я тебя прямо сейчас казню.

       — Не имеешь права. Без подписи Всевышнего. Это будет самоуправство, за которое карают сурово, — взъерепенился демон, вспыхивая красными искрами по всей своей поверхности.

       — Имею. Вот Его подпись.

       Внезапно в пространстве повисло что-то неосязаемое, в центре которого сверкали, нет, горели дивным жёлтым огнём странные символы. Завидев их, Лиикир отшатнулся как ошпаренный. Страх и обречённость так и разнеслись по всему окружающему пространству.

       — И давно у тебя этот указ? — прозвучал голос демона.

       — Да уже давненько, — ответил ангел.

       — Тогда почему же ты им не воспользовался?

       — Я давал тебе шанс... Но ты им пренебрёг. И чаша моего терпения исчерпалась. Я предам тебя смерти второй.

       — Ну же, давай, — вскинулся демон, засверкав агрессивными красными сполохами. — Давай, избавь меня...

       Лиикир не договорил, ибо Рикиил вынул откуда-то свой страшный меч. Поток света просто взорвал пространство. От неожиданности и заполнившей всё мощи я грохнулся на пол. Херувим сверкал неистовым светом, а затем моим глазам предстало зрелище, которое невозможно забыть: меч вознёсся высоко, отражая всю демоническую сущность в своём клинке. Лиикир же, жалкий, скорченный, стоял в углу, готовый принять неминуемую погибель.

       Но то, что я увидел в кадрах, отражавшихся на клинке, радикально изменило моё мнение о демоне. Пусть, пусть он пытался загубить меня, пусть он вредил мне, но по-своему это была привязанность, Лиикир просто хотел заполучить мою душу себе. Демон был со мной с самого рождения, а теперь... теперь его просто не станет, он исчезнет. И что будет дальше? Никто ведь не знает меня лучше, чем Лиикир и Рикиил. Мои создатели, мои невидимые родители.

       "Нет! Нет! Я не хочу, чтобы Лиикир умер, никаких вторых смертей!"

       Не совсем соображая, что делаю, больше поддавшись рефлексам, я кинулся к карающей длани Рикиила, в которой был зажат меч, и повис на ней. Точно так же когда-то мне, трёхлетнему сорванцу, довелось висеть на руке отца, которая была занесена над моим старшим братом. Папа тогда сильно рассердился на Женьку, так как тот стащил его кобуру и не признавался в этом, пока не был рассекречен. Вот отец и хотел его наказать. Но когда я кинулся на руку, сжимающую ремень, отец уже ничего не мог сделать, ибо сбросить меня оказалось не так и просто: я вцепился мёртвой хваткой.

       Вот и сейчас подобным образом мне хотелось остановить Рикиила. "Но получится ли?"

       — Пожалуйста, не надо. Не убивай Лиикира! — проговорил я, не слыша собственного голоса и мыслей.

       Мой взгляд встретился со святым ликом. Тут же захотелось куда-то исчезнуть, спрятаться, перестать существовать.

       — Ты уверен? Ты действительно хочешь, чтобы Лиикир остался в живых?

       — Д-д-да, — кивнул я, пытаясь побороть оцепенение. — Я понимаю, что моё мнение ничего не значит, что я — пустое место в твоих глазах, но, молю, не торопись.

       Рикиил опустил меч, а я отпустил Рикиила. Херувим смотрел поочередно то на меня, то на сжавшегося у дверей демона.

       — Будь по-твоему, — наконец проговорил он. — Тем паче, сейчас не самое удачное время для казни, нужно довести тебя до дня Суда, а там — всегда успеется.

       — Зачем ты вмешался?! — недовольно прошипел Лиикир, поднимаясь и обретая вполне человеческую форму. Теперь он выглядел как светловолосый голубоглазый парень среднего роста. Но было в нём что-то неестественное, какое-то нечеловеческое совершенство, холодное и далёкое.

       — Так ты хочешь знать, как можно спасти души твоих нерождённых детей? — спросил Рикиил.

       — Да, — я кивнул головой.

       — Есть один способ. Правда, он не очень приятный, а наркоз для душ не предусмотрен, — лицо херувима ничего не выражало, оставаясь прекрасным, холодным и беспристрастным. — Ты уверен, что сможешь выдержать? Ведь если ты смалодушничаешь в ответственный момент, то лишь усугубишь свою и чужую участь.

       "Мда... Перспектива нерадужная. Но что делать? Иного пути нет..."

       — Если это можно выдержать, то выдержу, — уверенно сказал я, пытаясь смотреть на святой лик не щурясь.

       — Можно. Иначе этот способ не предлагали бы. Если ты готов, мы можем начать процедуру, — кивнул ангел.

       Я на несколько мгновений впал в ступор, но потом утвердительно кивнул.

       — Лиикир, — обратился Рикиил к демону, — открывай Первую Пустоту и можешь готовить всё.

       — Слушаюсь и повинуюсь, господин, — с едким сарказмом в голосе проговорил тот, но приступил к выполнению.

       Внезапно посреди Храма Похоти появились огромные двери, которые начали плавно отворяться, являя всё, что находилось за ними: ужас, мрак, пустоту — они тянули ко мне лапы, словно сумасшедшие или узники сквозь решётку. На минуту сделалось жутко. Демон проскочил в открывшийся проём, а я остался стоять у входа.

       — Пойдём, проведу тебя туда, ибо сам ты не сможешь, — проговорил херувим, — пока Лиикир приготовит всё для процедуры, немного объясню тебе суть.

       — Х-х-хорошо, — протянул я, поёжившись.

       — Следуй за мной, — ангел ступил за ужасную дверь, и мне не оставалось ничего другого, как поспевать за ним.

       Сиянье Рикиила разгоняло тьму, но всё равно было не по себе. Это место напоминало какой-то жуткий тёмный коридор, в котором обосновались непонятные химеры. Опасностью веяло отовсюду. Непроглядный мрак, где нет ни единого проблеска. А ещё там был холод, ужасный, пронизывающий до глубины. Свет херувима согревал мою несчастную душу, но только я, случайно оступившись, отходил от него на некоторое расстояние, как тут же попадал в колкие ледяные объятья страха.

       — Что меня ждёт? — наконец спросил я.

       — Чтобы вывести своих нерождённых детей из состояния небытия, нужно дать им частичку твоей души, она, словно ключ, даст возможность обречённым попасть в чертог Вечности. Но пока твоя душа целостна, понять, какая именно нужна крупинка, невозможно. Поэтому твою душу придется разбить на осколки. А твои неродившиеся потомки уже сами выберут из них тот, который им нужен.

       Херувим оглянулся и поглядел на меня. Я же застыл как громом поражённый: "Разбить на осколки. Разбить..." Но тут же вспомнилось, что виноват-то в приключившемся сам. "Рикиил сказал, что это можно вытерпеть. И я вытерплю..." Теперь стало понятным, почему был так скептически настроен демон, когда говорил о подобном варианте.

       — И много... много прошло? А много не прош-ш-л-ло? — спросил я заплетающимся языком.

       — Немного согласилось. Прошло ещё меньше.

       — Почему? — я чувствовал, что начинаю мелко дрожать.

       — Тут важно всё пройти с честью и до конца: если передумаешь в последний момент или испугаешься, всё, — ход ритуала будет нарушен, и спасения не видать никому.

       — Понял... А те, кто прошёл?

       — Первым из прошедших был Адам...

       — Адам? — невольно перебил я.

       — Да, Адам из Эдема.

       — Но ведь... Адам... У него же... — я был в недоумении.

       — Нет. Конечно. Просто в момент грехопадения первого мужчины автоматически закрылась дверь, через которую должны были проходить души его потомков, поэтому пришлось дать им другую возможность проникать на Землю, а для этого нужны были осколки души Адама. Его разбили на несметное количество мелких частиц. И он это стоически выдержал.

       Лицо Рикиила было спокойно. Он рассказывал всё без каких-либо эмоций. "Вот, значит, как. Адам стал первой жертвой, которая помогла человечеству продолжаться. Если он смог, и я смогу".

       Дальше мы шли в тишине и мраке. Я старался не выходить за границы ангельского свечения, чтобы не столкнуться лицом к лицу с тьмой. Невесёлые мысли кружились в моей голове.

       — Рикиил, — вдруг обратился я к нему. — Можно спросить?

       — Спрашивай.

       — Почему ты пришёл, когда я хотел убить Лиикира? Почему ты пришёл сейчас? Или ты всегда вынужден контролировать своего напарника?

       — Не всегда, — ответил ангел. — Но именно ты очень важен для меня. Конечно, ты не ощущаешь почему, и это нормально.

       — Да что же во мне такого?!! — было крайне неловко.

       — Мне бы не хотелось, чтобы ты стал демоном, — сказал Рикиил, — ибо ты оказался бы намного сильнее Лиикира, а для меня важно, чтобы твои силы были силами света.

       "Вот, значит, как?! Я — всего лишь разменная монета в играх ангела и демона! А не пошли бы вы оба?!!" — гневная мысленная тирада сделала росчерк в моём сознании.

       Только я забыл, что Рикиил видит меня насквозь. Херувим тут же обернулся, и на его лице застыло выражение, которое было прекрасно и ужасно одновременно. Не знаю, это ли было гневом или чем-то другим, чего и представить нельзя, но в штаны я чуть не наложил. Отшатнувшись от своего святого спутника, грохнулся прямо во тьму и холод, но они сейчас пугали меня не так, как ангел. Рикиил стал надвигаться, мне ничего другого не оставалось, как начать медленно отползать спиной назад, ибо думалось: вот он сейчас сделает мне что-то такое, по сравнению с чем вторая смерть окажется просто избавлением. Было очень страшно, а тут ещё и тьма, словно отрастив руки, стала затягивать меня.

       — Вставай, — неожиданно сказал херувим, протягивая руку и помогая подняться. — Ты слишком юн ещё, чтобы осознать, увидеть и понять. Не пытайся пока. Просто не думай об этом. Идём, нам надо торопиться.

       Я принял руку Рикиила, и он рывком поднял меня. Сразу стало тепло и уютно. Мы продолжили путь в тишине. Вскоре в кромешной пугающей тьме, вдали, я увидел светлые точки, от которых исходили крохотные лучики.

       — Видишь эти звёздочки? — спросил херувим.

       Я молча кивнул.

       — Это души нерождённых. Среди них и твои дети.

       — Дети? Их много? — мой голос дрожал.

       — Трое, — ответил ангел.

       "Трое! Трое! Кто же были матерями ещё двоих?!"

       Рикиил прочёл мои мысли:

       — Одна из них — Лада, мать нерождённой девочки. А вторую ты, наверное, и не вспомнишь. Это Лера, с которой ты был, когда отправлялся на задание в Тулу. Она мать ещё одного мальчика.

       Я вспомнил Леру. То была яркая и приятная командировка, с приключениями, за которыми последовали пафосные обещания, клятвы в любви до гроба, дорогой ювелирный подарок, страстная ночь в отеле, а по приезду домой смена мобильного номера и приятные воспоминания.

       "Для кого приятные, а для кого — аборт! — с грустью подумал я. Ну почему при жизни мы никогда не думаем о возможных последствиях наших поступков, не просчитываем, как в шахматной партии, всё на несколько ходов вперёд, почему мы поддаёмся эмоциям, не желая потом сталкиваться с последствиями?!!"

       — Ты правильно всё понял, — оглянулся на меня ангел. — Жаль только, что раньше ты этого не услышал.

       "Без тебя тошно, — не мог я справиться с мыслепотоком, прекрасно понимая, что херувим всё слышит. — Но Лада? Почему? Почему она не сказала мне?!" Горечь переполняла до краёв.

       — А Лада не сказала потому, что слишком хорошо знала твой скверный характер. Ты же сам много раз ей говорил, что для тебя важна карьера, а дети — лишь непомерная обуза. Вот она и решила не беспокоить тебя, заранее зная ответ. Да и скажи честно, разве бы ты обрадовался такой новости?

       Слова Рикиила звучали с некоторой долей презрения. И поделом они имели такой оттенок, я сам себя сейчас презирал, как последнюю тварь.

       Чем ближе мы подходили к светящимся точкам, тем интенсивнее становился их свет, а ещё стоны, какие-то неясные шорохи, едва слышное шипение сменились откровенным громким детским плачем на разные голоса. Это было просто невыносимо слышать.

       Постепенно тьма рассеялась, сияние душ-звёзд стало ярче, а мы с Рикиилом вышли на большую светлую площадку. Она была круглой формы, а в центре стоял каменный алтарь в виде креста, он походил на мраморный, но кто знает, из какого материала был сделан на самом деле.

       — Мы пришли. Это алтарь расщепления. Именно тут твоя душа будет разбита на части, чтобы твои нерождённые дети могли выбрать нужные. Но помни, одно сомнение, одна малодушная мысль, и процедура будет нарушена. Твои дети никогда не спасутся.

       — Это очень страшно? Это вообще можно выдержать? — спросил я, пытаясь побороть накатывающуюся панику.

       — Адам выдержал, были и ещё стоики, их немало. Но многие даже не решались, а многие из тех, что решились, нарушали процесс.

       Меня начало колотить. Нет, я не был трусом, больше пугало само это ощущение неизвестности. "Он сказал, что это алтарь расщепления, значит, меня ждёт смерть вторая?!" — так хотелось, чтобы Рикиил ответил на этот вопрос, прочитав его в моих мыслях. Ведь он же видел меня насквозь. Но херувим молчал. Тогда я задал вопрос вслух, но ангел упорно продолжал безмолвствовать. И тут откуда-то из-под алтаря появился Лиикир. Он явился в тёмной человекообразной форме, будто близнец Рикиила, только другого оттенка. В его руке был огромный чёрный молот, вспыхивающий разноцветными молниями. Мне сделалось жутко. Но отступать я не собирался.

       — Прошу, — ухмыльнулся Лиикир, указывая мне на алтарь.

       Я молча сел на холодный камень, или что оно там было.

       — Ложись, чего расселся? — с ехидцей спросил демон.

       Я лёг, растянувшись по алтарю так, как требовала его форма. Тут же, откуда ни возьмись, из каких-то потаённых механизмов выскочили кандалы, которые с громким "Щёлк!" намертво зафиксировали мои запястья, лодыжки и пояс. Даже пошевелиться не было возможности.

       — Справишься сам? — услышал я над собой голос Рикиила. Ангел, по всей видимости, обращался к демону. — Мне надо отлучиться.

       — Конечно, уж с этим справлюсь, можешь не беспокоиться, — в голосе Лиикира слышалась желчь.

       Стало холодно, наверное, это херувим покинул нас. Демон занёс надо мной молот. Всё естество тут же вспыхнуло бежевым нежным светом, который расплескался острыми лучами далеко за пределы алтаря.

       — Это смерть вторая?! — спросил я, зажмурившись.

       — Молчи, идиот, не мешай, — было ответом.

       "Значит, смерть вторая, раз они отмораживаются и не хотят говорить правду..."

       Молот приблизился ко мне и что есть духу ударил. Послышался хрустальный звон. Будто разлетелось огромное плотное стекло, и каждый его осколок поёт свою прощальную песнь. Демон ударил ещё и ещё...

       Так, наверное, чувствует себя разбитая вдребезги мечта или зеркало, которое должно потом нести несчастья целых семь лет...

       Больно не было. Просто охватило полное опустошение, апатия, всё теперь казалось не важным, кроме одного: пусть они найдут свой осколок. Я, словно растянувшись в пространстве и времени, стал бесконечным и наблюдал за всем.

       Лиикир перестал бить, видимо, душа рассыпалась окончательно. Меня не было, но в то же время я был, видел сверкающие осколки на алтаре, видел, как от темноты отделились три звёздочки и медленно подплыли к алтарю, начав выбирать там кусочки, рассматривая их и даже пробуя на вкус.

       "Сейчас они найдут нужную часть и будут спасены, а я исчезну. Смерть вторая! Смерть вторая!.. Но зато я предамся ей раньше всех, ещё до судного дня, — пытался успокоить и ободрить себя, помня слова Рикиила о том, что можно всё запороть. — И в Аду мучиться не буду, просто нафик меня не станет".

       Пока я размышлял, звёздочки выбрали себе по небольшому осколку и поглотили его. Тут же начались чудеса: каждая нерождённая душа вспыхнула и стала обретать очертания. С первым из них я уже был знаком, это был мальчик, очень похожий на меня, который общался со мной в Храме Похоти.

       Другой была маленькая девочка, похожая одновременно и на маленького ангела, и на Ладу: те же огромные светлые глаза и те же непослушные светлые локоны. Третья душа была мальчиком, он больше походил на свою мать, но глаза были мои, и нос мой.

       "Какой я идиот! Идиот!!! Лишил себя такого счастья! Сам! Своими, можно сказать, руками! Но теперь они спасены! Как хорошо!"

       Я умилялся, глядя на спасённых детей, теперь мне уже было всё равно, что там ожидает, вторая, десятая смерть. Я был к ней готов.

       Души засияли, и тут сверху разверзлась тьма, и грянул свет, мощным вибрирующим потоком. Он как будто звал детей туда, к себе.

       — Ну всё, — кивнул Лиикир. — Они спасены и летят на Небеса.

       Души начали медленно планировать вверх. Когда они оказались почти у самого края, тот мальчик, что был моим первенцем, вдруг засмеялся и произнёс:

       — И всё же я не ошибся в тебе. Ты классный. Самый классный на свете... Папа...

       Если бы я мог плакать, то расплакался бы, это было так трогательно, прекрасно и больно одновременно.

       Души, все трое, помахали мне на прощанье и пропали вместе со светом. Небеса закрылись, приняв новых своих жителей. И тут я услышал плач рядом. Даже не плач, а полный боли и отчаянья всхлип или стон.

       Около алтаря стояла ещё одна звёздочка, правда, очень тусклая, почти невидимая. Она тянула руку к осколкам, но что-то её не пускало.

       "Это ещё что? — подумал я. — Неужели ещё один, загубленный мною ребёнок?"

       — Нет, не тобою, — послышался голос Лиикира. — Это дитя одного из тех смельчаков, которые всё же не прошли обряд. Ещё чуть-чуть, и эта душа совсем исчезнет. Но ты можешь разрешить ей взять осколок из своей души, и тогда она отправится на Небеса. Но можешь и не давать разрешения: ты не в ответе за чужие грехи. Хотя, если желаешь, то в твоём праве взять на себя и чужой грех. Только платить за него придется в двойном размере. Подумай. Готов ли ты?

       — Мне нечего терять! Я готов взять на себя чужой грех и заплатить за него двойную цену!

       — Тогда просто разреши ей взять какой-нибудь осколок.

       — Я разрешаю!

       И тут барьер, не пускающий душу к осколкам моей души, исчез. Звёздочка дотронулась до одной из моих частиц... И тут я взвыл от неожиданности: когда это делали мои дети было даже приятно, но сейчас всё естество копьём пронзила дикая боль, было ощущение будто меня заживо жарят, заливают расплавленным свинцом в глотку и разрывают на части.

       "Терпи, идиот, иначе может нарушится ритуал! — ругал я сам себя. — Это просто, наверное, смерть вторая наступает".

       Образно говоря, сцепив зубы, как будто прикрыв глаза, хотя и сам не понял как возможно это было в том состоянии, я поборол желание вопить, показывая тем самым слабину, только дрожал. Боль отступила так же резко, как и пришла. А на месте серой кляксы была ярко горящая звёздочка.

       Вновь сверху ударил свет, и спасённая душа полетела на Небеса. У самого купола она приостановилась и помахала мне рукой:

       — Спасибо! Я буду помнить об этом вечность. Я буду помогать тебе... папа...

       Свет исчез, а вместе с ним и спасённая душа. Остались только я и Лиикир, и тут послышался сзади голос Рикиила:

       — Ну ты и негодяй, тебе обязательно было его калечить?

       — Это было сознательное решение Кира. Я предупредил о двойной плате, а он согласился.

       — Всё равно, Лиикир, ты подлец. Ладно, отправляйся на Небеса, Отец призывает тебя, а я пока займусь восстановлением души.

       Демон вздрогнул при этих словах, а затем исчез. Рикиил же подошёл к алтарю и начал собирать осколки души в единое целое.

       — Значит, смерти второй не будет? — спросил я.

       — Нет.

       — Зачем тогда было меня мучить? Нельзя было сразу рассказать, что ожидает?

       — Нет. Мне нужно было кое-что проверить.

       — Проверить?!! Как на подопытном кролике?! Я понимаю, что вы, Небесные жители, так круты, какое вам дело до ощущений смертных!.. — выпалил я гневную тираду.

       Рикиил лишь рассмеялся: — Можешь считать, что это было испытание. И ты его прошёл. А сейчас помолчи, не мешай мне.

       Я послушался и умолк. Меня охватило очень приятное ощущение. Прикосновения херувима были нежными и заботливыми, как ласки матери. Тепло, нежность, любовь — вот что исходило от них. Он слепил сначала все осколки в один огромный ком, потом начал формировать силуэт. По ощущениям это было похоже на релаксирующий массаж. Просто райское блаженство. Наконец он отстранился от меня.

       — Всё. Теперь ты снова целостная душа.

       Приятные ощущения постепенно проходили, как наркоз после операции, и навалились неприятные, особенно, в правом глазу, левой кисти и груди. Я поднял кисть и не увидел на ней указательного и среднего пальцев. С ужасом уставился на покалеченную ладонь. Затем поднёс правую руку к глазу, но на месте его не оказалось. К груди было страшно касаться, но любопытство взяло верх: в районе сердца была зияющая пустота. Я с ужасом посмотрел на Рикиила.

       — Это плата за грехи, — ответил он мне на немой вопрос. — Глаз — за первенца, пальцы — за дочь и сына, сердце — за чужого.

       В принципе это было справедливо. Подобный грех только так и нужно было искупать. За то, что закрыл ворота новой жизни на Землю, теперь буду целую вечность калекой.

       — Ну, это всё же не смерть вторая...

       — Нет, — со вздохом сказал херувим. — Но ты пока не понимаешь, да и вряд ли до Суда поймешь. А потом... Без пальцев и глаза — всё неплохо было бы, а вот без сердца...

       Лицо ангела переполнила скорбь.

       — Ну что, Рикиил, теперь ты понимаешь, как это больно, когда с тем, что тебе дорого происходит нечто непоправимое?! — услышал я голос Лиикира. — Теперь ты понимаешь, как это — любить. Ну что, приятно?!

       — Как ты смеешь так говорить? — обернулся ангел.

       Лиикир в ответ лишь рассмеялся, и смех его был, словно раскаты грома:

       — А что, Рикиил, ты согрешил. Да! Ты поддался эмоциям! А это грех для ангела! Тем более, для херувима. Это то, что превращает ангела в демона! Теперь ты понимаешь, каково это — любить!

       — Как ты смеешь сравнивать?! Ты поддался любви, произростающей из смертного греха, пронзённый вожделением ты покинул Небеса. Моя же любовь — любовь родителя к своему ребёнку.

       — Что-то других своих детей ты любил не так сильно, — продолжал смеяться Лиикир. — Ох, как же я ждал эту душу, к которой у тебя появиться нечто трепетное, особое, что проявит в тебе чувства, которых ангелам не дозволено.

       — О, будь ты проклят, Лиикир! — охнул Рикиил.

       — Так и проклят, — оскалился демон. — Тобою же и проклят, педант хренов. Мало того, что ты забрал душу моей возлюбленной, так ты и меня низверг в Ад. Что стоило тебе просто оставить меня на Земле? Я бы прожил жизнь простого смертного. Может быть, праведно бы прожил. И вознёсся бы на Небеса к моей возлюбленной...

       — Ты согрешил! Тебе было бы не вернуться на Небеса! Только Ад может очистить тебя! — парировал херувим.

       — Это ты так решил... — с горечью проговорил Лиикир. — Но теперь-то ты знаешь, каково это. Я измучу эту душу, — он указал на меня, — так, как ещё никого до этого не мучил. И ты почувствуешь, что это такое — безнадёжность и отчаянье.

       — Лиикир, — со вздохом сказал я, больше не в силах терпеть этот не совсем понятный мне спор, — своей ненавистью ты только причиняешь лишние страдания своей возлюбленной на Небесах. Ведь ненависть только разрушает... всех. И смертных, и нет, думаю...

       — Он прав, — кивнул Рикиил.

       — Ну-ну, расскажите мне дальше, как нужно себя вести. Смертный, который только что искупал грех убийства собственных детей. Ты, Кир, хоть одну женщину в своей жизни любил?! И другой, — херувим, который слишком привязался к своему творению, созданному из запрещённых материалов, и тем самым тоже согрешил! Не сомневайся, Рикиил, я его буду мучить по полной программе.

       — Он получит лишь то, что заслужил! — раскатами прогремел ангел.

       А я молчал, ибо понимал, что демон прав, по крайней мере по поводу меня. И вправду, любил ли я? Нет. Так привязанность, физиологическая потребность, просто для статуса. Но ни одну из своих женщин я не любил! И это страшно.

       — Ладно, Рикиил, проваливай пока из моих владений, нечего тебе тут рассиживаться. А дальше поглядим, что будет. Я пошёл во двор. Кир, жду тебя там.

       Демон исчез. Мы остались с херувимом вдвоём. Я просто молчал, глядя на Рикиила. Ангел тоже ничего не говорил.

       — Скажи, у Лиикира есть шанс? Хоть малюсенький воссоединиться со своей возлюбленной? — наконец спросил я.

       — Есть. Но он почти нереален, этот демон так нагрешил, что...

       — Что за шанс?

       — Вот, — ангел достал сверкающее нечто, похожее на свиток. — Тут должно быть семьсот семьдесят семь тысяч поручений. Пока за него поручились только шесть.

       Я увидел на свитке огненные отпечатки, напоминающие по форме ладони.

       — Не густо, не густо... — присвистнул я. — Но вечность ведь бесконечна... И я тоже хочу поручиться.

       — Прислони к свитку руку — это и будет твоё поручительство.

       Я так и сделал. Теперь на документе сверкал ещё один след ладони. Моей.

       — Я должен отправляться на небеса, — сказал херувим. — Постарайся с честью пройти последний храм. На повреждения не обращай внимания, в храме ты их не будешь чувствовать. Я с тобой.

       Сказав это, Рикиил исчез, а я пошёл к двери, которая открылась прямо возле алтаря.

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC